Оценка потерь в $120-194 млрд. Конфликт ударил по маршрутам экспорта, бюджетам, занятости, продовольствию и стоимости заимствований по всему региону.
Сама цифра в $120-194 млрд важна, но еще важнее ее смысл: UNDP описывает нынешнюю войну как системный шок для арабских стран. Регион может потерять 3.7-6.0% совокупного ВВП, до 3.6 млн рабочих мест и получить до 4 млн новых бедных. Это означает, что война бьет по всей связке «экспорт – доходы бюджета – занятость – потребление». Даже короткая эскалация, по расчетам ООН, способна отбросить арабские страны назад больше чем на год экономического роста.
Фундамент проблемы – Ормузский пролив. Через него в 2025 году проходило почти 20 млн баррелей нефти в сутки, а обходные маршруты дают лишь 3.5-5.5 млн баррелей и доступны в основном Саудовской Аравии и ОАЭ. Поэтому расклад по странам выглядит жестко и логично: Катар и Кувейт, у которых зависимость от пролива выше, в затяжном сценарии могут потерять по 14% ВВП; Саудовская Аравия – около 3%, ОАЭ – около 5%, поскольку часть потоков можно увести в обход. Здесь видно главное ограничение ближневосточной диверсификации: можно развивать туризм, финансы и мегапроекты, но если ключевой экспортный коридор встал, уязвимость быстро возвращается в центр картины.
На этом фоне особенно заметен контраст с тем, что ожидалось еще до войны. IMF и Всемирный банк входили в 2026 год с более спокойной картиной: в MENA ждали ускорения роста, Катару прогнозировали около 4% в среднесрочном горизонте, Кувейту – 3.8% в 2026 году, ОАЭ – около 5%, а Саудовская Аравия рассматривалась как экономика с сильными буферами и растущим несырьевым сектором. Текущий конфликт перечеркивает этот базовый сценарий: выигрыша от дорогой нефти недостаточно, когда физический вывоз сырья, страховка судов, логистика и движение капитала одновременно становятся проблемой.
Дальше начинается второй круг последствий – уже вне нефтяной статистики. IEA фиксирует падение мирового предложения нефти в марте на 8 млн баррелей в сутки, FAO – рост мирового продовольственного индекса на 2.4% за март, а UNCTAD пишет о падении транзита через Ормуз более чем на 95% и росте рисков для рынка удобрений. Проще говоря, удар идет по энергии, затем по стоимости перевозок и удобрений, а затем – по ценам на еду. Для стран Ближнего Востока это означает ускорение инфляции и давление на реальные доходы, для бедных импортеров вне региона – прямую угрозу продовольственной безопасности.
Финансовый рынок уже перевел эту геополитику в цену денег. Fitch зафиксировало максимальные за пять лет спрэды по долларовым облигациям и сукукам стран GCC; доходность индекса MENA sukuk поднялась до 5.15%, обычных облигаций – до 5.37%. Это важный сдвиг: залив десятилетие строил модель, где огромные проекты финансируются при сравнительно комфортной цене капитала. Сейчас инвестор требует большую премию за риск, а значит под давлением окажутся стройки, инфраструктура и вся повестка ухода от нефтяной зависимости. Поэтому новость UNDP – это не оценка текущего ущерба, а предупреждение: война вскрыла, насколько хрупкой остается экономическая архитектура региона, даже после нескольких лет реформ и роста несырьевых секторов. Иран при этом получает свой собственный глубокий удар: UNDP оценивает просадку роста в 8.8-10.4 п.п. и риск падения в бедность еще 3.5-4.1 млн человек.
