Проект бюджета США на 2027 год — а попытка закрепить новую модель государства: больше армии, границы и сырьевой энергетики, меньше социальных и экологических программ
Администрация Трампа внесла в Конгресс проект бюджета на 2027 финансовый год с запросом на $1,5 трлн для обороны и сокращением гражданских дискреционных расходов на 10%. Это именно заявка Белого дома, а не принятый закон, но ее смысл ясен уже сейчас: Вашингтон предлагает резко нарастить военные траты и одновременно ужать финансирование значительной части внутренних ведомств, включая образование, здравоохранение, жилье и экологические программы.
Еще в бюджете на 2026 год Белый дом предлагал сильный рост расходов на оборону и глубокое урезание невоенных статей, а теперь эта линия доведена до более жесткого уровня. Ключевой прием – перенос части военных расходов в обязательные траты, которые проще проводить через reconciliation, то есть специальную бюджетную процедуру в Сенате, где не нужен обычный барьер в 60 голосов. В переводе на простой язык: администрация пытается не только увеличить оборонный бюджет, но и изменить сам способ, которым такие деньги проходят через Конгресс.
Причины такого разворота лежат в сочетании идеологии и текущей безопасности. В самом бюджетном проекте отдельно зафиксированы ставка на кораблестроение, расширение оборонной промышленности, модернизацию ядерного компонента и новые программы ПВО; только на кораблестроение запрошено $65,8 млрд. На этом фоне сокращения по внутренним программам выглядят не побочной мерой, а источником пространства для финансирования долгого военного цикла – от производства боеприпасов до перестройки промышленной базы США. Дополнительный фон создает и рост военных расходов, связанный с операциями 2026 года на Ближнем Востоке.
Главная проблема этой конструкции – деньги. По прогнозам, дефицит бюджета США на уровне $1,9 трлн в 2026 году и свыше $3,1 трлн к 2036-му, а расходы на обслуживание долга в 2026 году, по расчетам, превысят $1 трлн. При этом Белый дом строит бюджет на заметно более оптимистичных предпосылках: рост реального ВВП около 3,1% в 2027-2029 годах, безработица 3,7% и доходность 10-летних Treasuries на уровне 3,3% к 2030 году, хотя на 3 апреля 2026 года 10-летняя доходность была около 4,35%. То есть проект опирается на сценарий, при котором экономика резко ускоряется, ставки заметно падают, а рынок принимает это без стресса – пока такие ожидания выглядят слишком удобными для бюджета и слишком слабо подтверждаются текущими цифрами.
Отдельная уязвимость – расчет на таможенные поступления. Верховный суд в феврале 2026 года указал, что IEEPA не дает президенту права вводить тарифы, а значит, правовая база для прежней модели тарифного давления уже ослаблена. Тем не менее бюджет и связанные с ним материалы продолжают опираться на крупные таможенные сборы, тогда как исследовательские центры предупреждают: даже если тарифы сохранятся частично, их фискальный эффект ограничен, а экономические издержки для импорта, цен и инвестиций никуда не исчезают. Поэтому происходящее стоит читать так: Белый дом пытается оформить долгосрочный сдвиг США к модели “армия, граница, энергия, промышленность”, но при нынешнем дефиците и долге это выглядит скорее как политическая ставка на перераспределение ресурсов, чем как финансово выверенный план. И даже тезис о том, что борьба с мошенничеством закроет дыру, плохо бьется с масштабом проблемы: GAO оценивает improper payments за 2025 год в $186 млрд, что несопоставимо с триллионным дефицитом.