Обвал KOSPI, падение воны и рекордный выход иностранцев показали, насколько корейский рынок зависит от нефти, глобального риска и двух чиповых гигантов.
Южнокорейский рынок в конце марта оказался под ударом сразу по нескольким каналам. KOSPI во вторник просел на 4,3%, падение от рекордного закрытия в конце февраля достигло 19,9%, а месячное снижение составило 19% – худший результат с 2008 года. Вона ослабла примерно на 1% и ушла ниже 1 500 за доллар, то есть к уровням, которые раньше появлялись лишь после глобального кризиса 2009 года и во время азиатского кризиса конца 1990-х.
Суть происходящего шире, чем просто реакция на одну военную новость. Южная Корея остается одной из самых чувствительных экономик к энергoшоку: около 70% нефти страна получает с Ближнего Востока, а импортная зависимость по ископаемому топливу в целом очень высока. Когда дорожает нефть и растет доллар, давление быстро переходит в издержки бизнеса, курс воны, доходности облигаций и затем в акции. Именно поэтому правительство уже обсуждало дополнительные меры поддержки, а международные организации отдельно выделяли новый скачок цен на энергию как прямой риск для роста и инфляции.
Второй слой – структура самого рынка. Иностранные инвесторы за месяц продали акций KOSPI на чистые 35,9 трлн вон, или $23,5 млрд, это рекордный отток. Распродажа особенно сильно ударила по Samsung Electronics и SK Hynix: во вторник они потеряли 5,2% и 7,6%, а по итогам марта обе бумаги снизились более чем на 20%. Это важно, потому что рынок Кореи крайне концентрирован: в индексе MSCI Korea доля Samsung Electronics составляет 32,72%, SK Hynix – 18,21%. Когда проседают две эти бумаги, начинает качаться весь рынок, а не отдельный сектор.
При этом парадокс в том, что распродажа пришла не на фоне слабой реальной экономики, а после слишком сильного роста. В марте экспорт Южной Кореи вырос на 48,3% год к году до рекордных $86,13 млрд, экспорт полупроводников – на 151,4% до $32,83 млрд. До начала ближневосточного шока KOSPI был одним из сильнейших рынков мира, а к концу февраля прибавлял почти 50% с начала года. Поэтому мартовский обвал выглядел не как оценка уже случившегося спада прибыли, а как резкий выход из перегруженных позиций: инвесторы фиксировали прибыль там, где она была максимальной, и корейские чипы оказались в самом центре этого процесса.
Сейчас главный вывод такой: Корея вошла в период, когда рынок живет сразу в двух режимах. Первый – сильный цикл памяти и экспорта, который пока поддерживает корпоративные результаты. Второй – высокая уязвимость к нефти, доллару и внешней панике. Банк Кореи держит ставку на уровне 2,50%, инфляция в марте составила 2,2%, но настроения уже слабеют: индекс потребительской уверенности опустился до 107,0, на 5,1 пункта ниже февраля. Это означает, что дальнейшая траектория рынка теперь зависит не столько от прошлых успехов Samsung и SK Hynix, сколько от того, задержится ли военный шок в ценах на энергию и валюте.
