Вашингтон заблокировал две структуры, через которые Иран собирал плату за проход через Ормузский пролив под видом страхования. Особенность схемы заключалась в приеме платежей в криптовалюте и связке с теневым экспортом нефти.
Американские санкции дошли до одной из самых специфических конструкций, возникших вокруг войны и торговли нефтью. Под ограничения попали две структуры, которые обслуживали схему сборов с коммерческих судов, проходящих через Ормузский пролив. Формально речь шла о морском страховании и сопутствующих сервисах. По сути о механизме, в котором Иран монетизировал риск, созданный им же самим.
Под санкции попали Persian Gulf Marine Insurance Company и HormuzSafe Marine Services Authority, известная как Hormuz Safe. Власти США считают, что эти организации были связаны с Корпусом стражей исламской революции и использовались для извлечения дохода из транзита через ключевую морскую артерию мирового нефтяного рынка. С апреля с танкеров, проходящих через пролив, начали взимать платежи, которые стартовали примерно с 1 доллара за баррель.
Экономика схемы устроена просто и жестко. Судовладельцам предлагали купить страховое покрытие и сервисный пакет на случай рисков в проливе. В набор входили страхование, управление движением, безопасность и аварийное реагирование. Но так как сами риски были вызваны военной и политической обстановкой, аффилированной с иранской стороной, плата превращалась в принудительный транзитный налог под видом рыночной услуги.
Особое внимание привлекла криптовалютная часть механизма. Hormuz Safe принимала оплату в биткоине и других цифровых активах. Это важно не как техническая деталь, а как инструмент обхода ограничений. Криптовалюта в таких схемах позволяет упростить трансграничные расчеты, снизить зависимость от банковской инфраструктуры и затруднить контроль над платежными потоками, особенно если участники используют промежуточные адреса и дружественные юрисдикции.
Санкции были введены по указу 13902, который позволяет блокировать компании, работающие в финансовом секторе Ирана. Одновременно под ограничения попали восемь судоходных компаний, а восемь нефтяных танкеров были признаны заблокированным имуществом. Операторы зарегистрированы в Гонконге, на Маршалловых островах и в Китае. Им вменяется перевозка иранской нефти и нефтепродуктов. Для рынка это напоминание, что санкционный контур строится не только вокруг экспортеров сырья, но и вокруг страхования, логистики, регистрации флота и способов оплаты.
Масштаб кампании расширяется. С начала года под санкции попали уже более 100 судов теневого флота. В середине июля ограничения коснулись и четырех криптокошельков, связанных с иранским центробанком. Тогда же эмитент крупнейшего стейблкоина заморозил около 131 млн долларов в USDT на этих адресах. Этот эпизод показывает, что цифровые активы не являются полностью нейтральной зоной. При желании регуляторы могут давить не только через банки, но и через инфраструктуру самих крипторынков.
Для перевозчиков и трейдеров последствия шире, чем один пакет санкций. Ормузский пролив остается критической точкой мировой торговли нефтью, и любое дополнительное обременение транзита влияет на стоимость фрахта, страхования и конечной доставки барреля. Когда к военному риску добавляется еще и риск вторичных санкций, участники рынка требуют более высокую премию за работу в регионе либо уходят из него совсем. В итоге даже локальная схема сборов превращается в фактор глобальной цены и в очередной слой расходов для всей цепочки поставок.
