Сбой поставок через Ормузский пролив разогнал прибыль крупнейших нефтяных компаний до многолетних максимумов. Основной выигрыш пришел не только от дорогой нефти, но и от аномально высоких марж переработки и нефтехимии.
Война вокруг Ирана превратила энергетический рынок в машину сверхприбыли для крупнейших западных нефтегазовых компаний. Chevron получила рекордные для себя квартальные 12,1 млрд долларов чистой прибыли. ExxonMobil заработала 14,5 млрд долларов за второй квартал, а Shell 10,8 млрд долларов. Это лучшие результаты с 2022 года, когда отрасль уже извлекала выгоду из военного шока и резкого сдвига потоков сырья.
Источник прибыли шире, чем просто рост цены нефти. Участники рынка выигрывают сразу в трех звеньях цепочки. Подорожало сырье. Резко выросли маржи переработки, поскольку сбои затронули мощности на Ближнем Востоке, в России и Китае. Дополнительно выросли доходы нефтехимии в Северной Америке, где производители используют более дешевое газовое сырье, прежде всего этан, в отличие от конкурентов в Европе и Азии, зависимых от дорогой нафты на нефтяной основе.
Ключевая причина этой перестройки заключается в фактическом ограничении прохода через Ормузский пролив. Для глобального рынка это артерия, через которую идет значительная часть ближневосточных поставок нефти и газа. Когда маршрут становится ненадежным, мировая цена на нефть реагирует не только на фактический дефицит, но и на страх перед будущими сбоями. Поэтому даже при цене около 90 долларов за баррель компании зарабатывают непропорционально больше, чем в обычной фазе цикла.
Chevron исходит из того, что нынешний скачок цен пока не разрушил спрос. Менеджмент не видит масштабного сокращения потребления топлива. Сдерживающим фактором остается Китай. Ослабление китайского экспорта нефтепродуктов и активное использование стратегических запасов сделали страну важнейшей переменной для мирового баланса. Это помогает объяснить, почему нефть не ушла еще выше, несмотря на конфликт и физические ограничения поставок.
У Exxon ситуация сложнее. Компания сильнее связана с Ближним Востоком и временно потеряла добычу в Катаре. Именно это не позволило ей обновить исторический максимум по прибыли. Зато вне региона Exxon показала наивысшие объемы добычи нефти и газа более чем за два десятилетия. Здесь особенно важен Пермский бассейн в Техасе и Нью Мексико. На него уже приходится около 40% глобальной добычи компании, или 1,8 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки.
Chevron тоже делает ставку на североамериканскую базу. Компания добывает в Пермском бассейне более 1 млн баррелей в сутки, что составляет свыше четверти ее общего объема. Такая география сейчас особенно выгодна. Американские нефтеперерабатывающие заводы работают на пределе, пользуясь мировым дефицитом перерабатывающих мощностей и аномально высокими маржами. То же касается химического сегмента, где дешевое внутреннее сырье превращается в дополнительную защиту прибыли.
При этом обе компании думают уже о следующем цикле. После окончания конфликта и восстановления ближневосточных поставок рынок может на время столкнуться с избытком нефти. Но менеджмент настаивает на другой логике. Старые месторождения истощаются, а значит, миру все равно понадобится новая волна разведки и инвестиций. Поэтому Chevron и Exxon расширяют портфель будущих проектов в Южной Америке, включая Венесуэлу, в Западной Африке, в Восточном Средиземноморье и в других frontier-регионах, где выше политический риск, но и выше потенциальная доходность.
Рынок акций отреагировал без эйфории. Бумаги Chevron выросли более чем на 2%, а капитализация превысила 390 млрд долларов. Exxon, чьи результаты оказались ближе к ожиданиям, потеряла около 1,5%, хотя рыночная стоимость все равно остается около 650 млрд долларов. Это важный штрих. Инвесторы уже частично заложили в цены военную премию, и теперь внимание смещается от разового скачка прибыли к вопросу, насколько долго сохранятся дорогая нефть, дефицит мощностей и повышенные маржи во всей энергетической цепочке.
