Британский реестр начал процедуру ликвидации Zedxion, криптоплощадки, которую связывают с обработкой средств для иранских структур и обходом санкций. Кейс показывает, как реформа реестра превращает фиктивных директоров и подставные компании в токсичный актив.
Британский регистр компаний начал процедуру прекращения деятельности Zedxion Exchange Ltd., криптоплощадки, которую связывают с обработкой средств в интересах иранских структур, включая Корпус стражей исламской революции. Формальное основание для ликвидации связано с тем, что при регистрации могла быть подана вводящая в заблуждение или ложная информация.
Экономический смысл этого шага шире, чем закрытие одной фирмы. Государство усиливает контроль над тем, как корпоративная оболочка в Великобритании используется для финансовой инфраструктуры, в том числе криптовалютной. В подобных схемах компания в реестре часто выступает «паспортом» для подключения платежных провайдеров, банковских счетов, контрактов с контрагентами и маркетинга, а реальная операционная часть может быть распределена по нескольким юрисдикциям.
По данным отраслевой блокчейн аналитики, через Zedxion и связанный с ней сервис Zedcex прошло около 1 млрд долларов транзакций, связанных с IRGC, что оценивалось примерно в 56% их общего оборота. Доля менялась со временем. В 2024 году она поднималась до 87% при объеме IRGC потоков около 619,1 млн долларов, а в 2025 году снизилась примерно до 48% по мере роста иных операций. Такая динамика важна, потому что показывает попытки «разбавлять» рискованный поток более нейтральными транзакциями.
Внутри реестра всплывает классический элемент корпоративных злоупотреблений. В качестве директора и лица с существенным контролем фигурировала Элизабет Ньюман, обозначенная как гражданка Доминиканы, но существует версия, что это фиктивная личность. Дополнительным маркером стала фотография, похожая на стоковое изображение, использованная в промоматериалах. Для регулятора это не косметика, а вопрос того, кто несет ответственность и кто может быть привлечен к контролю и санкционным мерам.
История с бенефициарами выглядит еще жестче. Сразу после регистрации в 2021 году в документах значился человек по имени «Бабак Мортеза» как директор и контролирующее лицо, а его идентификационные данные, по совпадению, соответствовали Бабаку Занджани, известному фигуранту дел о санкционном обходе. В 2022 году он перестал числиться контролирующим лицом, и тогда же в качестве директора появилась Ньюман. Смена имен в реестре в подобных конструкциях часто служит для размывания следа и усложнения юридического преследования.
Занджани ранее попадал под санкции США и ЕС за отмывание нефтяных доходов в интересах иранских государственных структур и IRGC. Он был осужден в Иране в 2016 году, приговорен к смертной казни, а затем в 2024 году наказание смягчили после возврата средств. В 2025 году он вновь стал публично фигурировать в проектах, связанных с экономикой, близкой к государству, и в инфраструктурных секторах, которые удобны для построения сетей обхода ограничений, включая крипто и валютные сервисы, логистику и телеком.
На заднем плане находится индустриальная реальность. Иран выстроил масштабную систему использования криптоактивов для обхода санкций, а объемы, которые связывают с адресами, аффилированными с IRGC, измеряются сотнями миллиардов долларов в год и растут. В периоды военной эскалации наблюдаются всплески вывода криптоактивов, что типично для попыток перераспределить ликвидность, сократить экспозицию к блокировкам и вывести средства из зон потенциальной заморозки.
Британская процедура ликвидации опирается на расширенные полномочия регистра после реформы по экономическим преступлениям. В последние два года регистр получил возможность активнее запрашивать подтверждения, удалять подозрительные сведения, требовать контактные данные, а также вводить обязательную верификацию личности директоров и контролирующих лиц. Для криптосектора это означает рост операционных издержек и снижение ценности «легкой» британской оболочки как инструмента для построения серых платежных маршрутов.
