Показания главы Microsoft превращают спор Маска с OpenAI в разбирательство о том, как некоммерческий проект стал одной из самых дорогих компаний в ИИ. Исход дела может повлиять и на структуру OpenAI, и на ее планы по выходу на биржу.
В калифорнийском суде начинается один из самых чувствительных эпизодов конфликта вокруг OpenAI. Генеральный директор Microsoft Сатья Наделла должен дать показания по иску Илона Маска, который утверждает, что созданная как некоммерческая структура организация ушла от первоначальной миссии и превратилась в частную машину роста стоимости. Для рынка это уже не спор о личных амбициях основателей, а вопрос о том, на каких юридических основаниях строился один из самых дорогих активов в искусственном интеллекте.
Маск требует вернуть OpenAI к исходному некоммерческому статусу. Если суд встанет на его сторону, под ударом окажется вся нынешняя конструкция компании, включая планы по будущему размещению акций. Это важно потому, что капитализация бизнеса уже измеряется сотнями миллиардов долларов, а сама OpenAI стала центральным узлом в гонке за генеративный ИИ наряду с крупнейшими американскими и китайскими игроками.
Ключевой элемент позиции Маска связан с деньгами Microsoft. Его юристы собираются показать присяжным переписку 2018 года, из которой следует, что в Microsoft не спешили поддерживать OpenAI, пока не увидели возможный коммерческий результат. В одном из писем Наделла прямо признавал, что не понимает, какие именно исследования ведет OpenAI и как они могут помочь Microsoft опередить конкурентов, хотя при этом ссылался на слова Маска о возможном прорыве к AGI, то есть к искусственному интеллекту общего назначения.
Экономическая логика здесь проста. Некоммерческая организация живет на пожертвования и подчиняет развитие заявленной общественной миссии. Как только OpenAI создала коммерческую дочернюю структуру, она получила возможность привлекать крупный внешний капитал на иных условиях. Именно после этого Microsoft в 2019 году вложила 1 млрд долларов, а затем суммарно довела объем финансирования до 13 млрд. Стоимость этой доли теперь оценивается примерно в 228 млрд долларов, то есть рост составил около 17 раз к первоначальной инвестиции.
Для Microsoft это была не просто финансовая ставка, а инфраструктурная сделка. OpenAI получила доступ к вычислительным мощностям Azure, а Microsoft закрепила за собой стратегического клиента и технологического партнера в самом капиталоемком сегменте ИИ. На раннем этапе внутри самой Microsoft было заметно сомнение, стоит ли давать OpenAI льготные условия, тем более что существовал риск ухода компании к другому облачному провайдеру. Позднее именно эта связка стала одним из главных драйверов спроса на облачные мощности и сопутствующие сервисы.
Суд уже показал, что спор идет не только о формальных документах, но и о мотивации участников. Сооснователя Грега Брокмана подробно расспрашивали о записях 2017 года, где звучало желание зарабатывать на проекте. Линия обвинения строится вокруг того, что коммерческий интерес присутствовал задолго до официальной перестройки структуры. Со стороны OpenAI ответ симметричный. Компания утверждает, что Маск ушел сам после неудачной попытки получить контроль и с тех пор стал прямым конкурентом через xAI.
Решение будет принимать судья, хотя вердикт присяжных ожидается уже на неделе 18 мая и почти наверняка повлияет на итоговую правовую оценку. Если суд сочтет, что средства и репутация, вложенные в OpenAI на этапе некоммерческой миссии, действительно были использованы для создания частной сверхдоходной платформы в обход первоначальных обязательств, последствия затронут не только саму компанию. Это создаст прецедент для всего рынка, где лаборатории ИИ часто начинают как исследовательские проекты с общественной риторикой, а затем переходят к структурам, рассчитанным на многомиллиардное финансирование и будущую монетизацию.
