Переговоры между США и Ираном снова застряли, а Ормузский пролив остается почти пустым. Нефтяной рынок пока удерживается между страхом нового дефицита и ослаблением спроса, но цена затяжного конфликта становится все выше.
Противостояние между США и Ираном подходит к стодневной отметке без внятного выхода, и именно эта затяжность начинает менять экономический смысл конфликта. Речь уже не только о военных эпизодах и дипломатических заявлениях. На первый план выходит вопрос выносливости. Тегеран, судя по ходу переговоров, считает, что способен дольше выдерживать текущее давление и одновременно ждать, пока рост цен на топливо и политическое недовольство внутри США усилят его переговорные позиции.
Перемирие остается предметом спора не только между Вашингтоном и Тегераном, но и в более широком региональном узле. Иран продолжает увязывать любую договоренность с прекращением огня на ливанском направлении. Из Тегерана также дают понять, что для сделки недостаточно общих политических формул. На столе лежит конкретное финансовое требование о размораживании 24 млрд долларов активов. Это важная деталь, потому что спор идет не только о безопасности и ядерной теме, но и о доступе к ликвидности, которая для санкционной экономики означает пространство для импорта, бюджета и валютного рынка.
Военная составляющая конфликта по-прежнему давит на судоходство. Американские силы сообщили о перехвате еще четырех иранских дронов, летевших в сторону Ормузского пролива, а также о последующих ударах по иранским прибрежным радиолокационным объектам на Кешме и в Горукe. Ранее была захвачена нефтяная супертанкерная единица, которую американская сторона связала с иранским теневым флотом. Под теневым флотом здесь понимается сеть судов, используемых для перевозки нефти в обход санкций, часто с непрозрачной структурой владения, отключенными транспондерами и сложной схемой страхования.
Сам пролив остается почти парализованным. Коммерческого транзита в пятницу утром не наблюдалось вовсе, днем ранее было зафиксировано лишь по три прохода в каждую сторону. Для сравнения, до начала войны через этот маршрут ежедневно проходило свыше ста судов. За последние два месяца военные насчитали почти тысячу коммерческих транзитов, но это все равно лишь тень прежнего потока. Для нефтяного рынка это не абстрактная цифра. Через Ормуз идет значительная часть поставок нефти и газа из Персидского залива, а значит, любое длительное сужение коридора перестраивает маршруты, фрахт, страховые премии и конечную цену энергии.
При этом цена нефти в пятницу снизилась почти на 3 процента, хотя американская нефть все еще держится выше 90 долларов за баррель. Снижение не отменяет напряжения, но показывает, что рынок видит и вторую сторону уравнения. Китай начал сокращать потребление, а рост американского экспорта частично закрывает выпавшие объемы. Иначе говоря, страх дефицита пока уравновешивается более слабым спросом и адаптацией поставок.
Внутриполитическое измерение в США становится все заметнее. Палата представителей проголосовала за прекращение войны, пусть и в символической форме, а затем Конгресс одобрил новый пакет помощи Украине и дополнительные санкции против России. Это не прямой разворот внешней политики, но явный сигнал, что у президента меньше свободы действий, чем раньше. На фоне ускорившейся инфляции и дорогого бензина такая эрозия поддержки особенно чувствительна. Большинство американцев уже считает войну ошибкой, и это повышает вероятность компромисса даже без формальной победы одной из сторон.
Параллельно продолжаются и косвенные приготовления к жизни после возможной сделки. Великобритания и Франция уже завершили планы многонациональной операции по разминированию Ормузского пролива, которую можно будет начать в течение нескольких дней после договоренности о его открытии. Это признак того, что рынок и правительства воспринимают возвращение судоходства не как автоматический процесс, а как отдельную дорогостоящую фазу с собственной логистикой и рисками. Даже если политический компромисс будет достигнут, нефть не пойдет по проливу в прежнем объеме на следующий день.
Есть и другие штрихи, показывающие, насколько многослойным стал кризис. Иран допустил инспекторов к атомной станции в Бушере, но не позволил полноценно проверить местонахождение запасов обогащенного урана. В Омане после взрыва частично восстановилась работа главного экспортного терминала. Иранской футбольной сборной выдали визы на мировой турнир, но часть персонала не получила разрешения на въезд. Все это выглядит как набор несвязанных новостей, однако в действительности они описывают одну и ту же реальность. Конфликт уже вышел далеко за пределы поля боя и теперь одновременно влияет на энергетику, санкционные каналы, контроль над судоходством, дипломатию и внутреннюю политику США.