Джон Уильямс заявил, что тарифы в основном оплачивают американские компании и потребители, а вклад в инфляцию уже достиг 0,5–0,75 п.п. ФРС видит эффект как временный и допускает дальнейшие снижения ставки после его затухания.
Внутри американской дискуссии о тарифах прозвучала редкая по прямоте позиция от ключевого представителя Федрезерва. Президент Федерального резервного банка Нью Йорка Джон Уильямс заявил, что тарифное бремя «подавляюще» несут американские компании и потребители, а не иностранные экспортеры, как это нередко утверждалось в политических заявлениях.
Тезис подкреплен оценкой исследователей ФРБ Нью Йорка. По их расчетам, до 90 процентов дополнительных издержек от тарифов перекладывается внутрь страны, через более высокие цены на импорт и рост затрат в цепочках поставок. Важный нюанс состоит в том, что тариф это не абстрактный штраф для «внешнего мира», а налоговый клин, который в реальности распределяется между участниками рынка в зависимости от переговорной силы, эластичности спроса и доступности альтернативных поставщиков.
Уильямс уточнил, что тарифы уже заметно подняли цены импортируемых товаров в США, а полный эффект, вероятно, еще не проявился. Это отражает лаги, которые типичны для реальной экономики. Контракты закупок, складские запасы, перенастройка логистики и замещение поставщиков растягивают передачу цен на месяцы.
Далее начинается зона, критичная для денежной политики. По текущей оценке Уильямса, рост тарифов добавил примерно от половины до трех четвертей процентного пункта к текущей инфляции, которая находится около 3 процентов. То есть значимая доля расхождения с целевым уровнем 2 процента объясняется не перегревом спроса, а административно торговым фактором.
Формально это означает, что прогресс к цели по инфляции временно остановился. Для ФРС это неудобная конфигурация, потому что тарифная инфляция хуже поддается стандартному инструменту ставки. Повышение ставки не отменяет тариф, но может охладить внутренний спрос, усилить замедление и ухудшить рынок труда, если регулятор будет пытаться «задавить» ценовой импульс монетарно.
Уильямс, однако, настаивает, что эффект тарифов должен быть временным, и он ожидает возвращения к 2 процентам к 2027 году. Он также оценивает экономику США как находящуюся «на хорошем ходу», что дает ФРС пространство не торопиться и держать политику в режиме ожидания.
В части будущих решений сигнал прозвучал аккуратно, но читабельно. Текущая политика названа «хорошо позиционированной» для выполнения двойного мандата. Если по мере выветривания тарифного эффекта инфляция продолжит снижаться, дальнейшие сокращения ставки федеральных фондов со временем будут оправданы, чтобы политика не стала чрезмерно ограничительной.
Рынок уже торгует сценарий возобновления снижения ставок позже в этом году, с вероятными окнами в июле или сентябре. Уильямс как постоянный голосующий член FOMC имеет повышенный вес, поэтому его акцент на тарифной природе части инфляции важен. Он снижает вероятность того, что ФРС будет агрессивно «наказывать» экономику за рост цен, если регулятор считает этот рост частично разовым и связанным с торговыми барьерами.