Даже после блокировки Ормузского пролива нефть остается ниже 100 долларов благодаря экспорту США, слабому спросу Китая и распечатке резервов. Но запасы быстро тают, и запас прочности рынка заметно сокращается.
Мировой нефтяной рынок уже больше трех месяцев живет в условиях фактической блокировки Ормузского пролива, но сценарий с нефтью по 200 долларов так и не реализовался. Для отрасли это один из самых неожиданных поворотов года. Потеря более 10 млн баррелей в сутки с Ближнего Востока выглядела событием, которое должно было резко сорвать баланс спроса и предложения, однако система оказалась гораздо более живучей, чем ожидалось в первые недели конфликта.
Эту устойчивость обеспечили сразу несколько компенсаторов. США резко нарастили экспорт нефти и топлива, Китай неожиданно сократил импорт, часть сырья все же продолжила просачиваться через пролив, а в рынок дополнительно вошли объемы из стратегических резервов. Важно и то, что конфликт начался на фоне профицита предложения, поэтому удар пришелся по рынку, у которого оставался некоторый запас прочности.
Китай стал, пожалуй, главным фактором ценового сдерживания. В мае его импорт оказался почти на 40% ниже среднего уровня прошлого года. По масштабу это снижение перекрывает существенную часть выпавших ближневосточных баррелей. Причины не сводятся только к войне. Пекин сократил темпы пополнения стратегических запасов, расширил выпуск химической продукции на основе угля вместо нефти, а быстрый рост продаж электромобилей уменьшил спрос на бензин. Нефтепереработка в стране в мае и июне держится около 13 млн баррелей в сутки против 14,8 млн в среднем в прошлом году.
США тем временем выступили в роли главного swing supplier, то есть поставщика, который способен быстро увеличить экспорт и частично закрыть дефицит. После ударов по Ирану в конце февраля американские поставки нефти и топлива за рубеж в мае превысили средний уровень прошлого года более чем на 2 млн баррелей в сутки. Параллельно власти организовали масштабный выпуск сырья из стратегического резерва. Объем объявленного высвобождения составил 172 млн баррелей, причем темпы отбора оказались намного выше, чем многие считали технически возможными.
Дополнительную роль сыграли и нестандартные логистические решения. Страны Персидского залива перенаправили часть потоков по альтернативным маршрутам. Саудовская Аравия использует трубопровод East-West к Красному морю, ОАЭ выводят нефть к порту Фуджейра за пределами залива. Отдельные танкеры продолжают проходить через Ормуз, хотя и в сильно сокращенном объеме, а часть перевозок ведется непрозрачными методами, чтобы снизить военные риски и не раскрывать маршрут.
Но устойчивость рынка не означает, что проблема исчезла. Запасы быстро истощаются. Коммерческие резервы в США уже опустились к минимумам более чем за два десятилетия, а уровень нефти в Кушинге, ключевом хранилище для американского рынка, приближается к операционным минимумам. Это тот уровень, ниже которого система начинает терять гибкость. Если до сих пор рынок удерживали буферы, то теперь эти буферы сами становятся дефицитным ресурсом.
Нагрузка растет и внутри США. НПЗ работают на повышенных мощностях, чтобы покрыть высокий сезонный спрос на топливо, и конкурируют за те же баррели, которые нужны на экспорт. В Азии премии на американскую нефть уже растут относительно доступных ближневосточных сортов. Одновременно смягчение ограничений на часть российской нефти позволило Индии увеличить закупки. В мае поставки из России в Индию достигли около 1,76 млн баррелей в сутки, что на 63% выше февральского уровня. Для рынка это еще один пример того, как санкционная и торговая механика стала инструментом стабилизации цен.
Отдельная причина, почему котировки не уходят в новый вертикальный рост, находится не в физическом рынке, а в поведении трейдеров. Переговорный фон вокруг возможного урегулирования с Ираном мешает держать длинные позиции слишком долго. Любой намек на прогресс быстро вызывает коррекцию цен, а высокая волатильность выталкивает часть спекулятивного капитала из рынка. Открытый интерес по Brent опустился к минимумам с августа, то есть финансовые игроки сокращают риск вместо того, чтобы разгонять цены.
Именно поэтому нефть пока торгуется заметно ниже тех уровней, которых опасались в начале конфликта. Но эта стабильность имеет срок годности. Если Китай вернется к обычным объемам закупок, если транзит через Ормуз не восстановится, а стратегические резервы продолжат таять, рынок может быстро перейти из режима удивительной устойчивости в режим нехватки гибкости. Тогда даже сравнительно небольшой новый сбой способен вызвать резкий скачок цен.
