Минфин США усилил выкуп длинных облигаций и дал понять, что не готов мириться с ростом доходностей. Краткосрочно это сработало, но фундаментальная причина давления на рынок никуда не исчезла и связана с масштабом бюджетного дефицита.
Американский Минфин фактически перешел к открытому управлению рынком длинных облигаций. Последний шаг оказался особенно показательным. Спустя всего две недели после публикации графика выкупа старых выпусков ведомство объявило, что как минимум удвоит объемы покупок бумаг со сроком 10 и 30 лет. Это редкий случай, когда власти так явно сигнализируют о недовольстве ростом доходностей.
Повод понятен. Длинные ставки в США росли месяцами на сочетании инфляционных рисков, неопределенности вокруг политики ФРС и хронически крупных бюджетных дефицитов. Высокая доходность казначейских бумаг означает более дорогую ипотеку, давление на корпоративное финансирование и в конечном счете тормоз для экономики. До ноябрьских выборов в Конгресс это становится не только макроэкономической, но и политической проблемой.
Нынешний министр финансов действует необычно активно не только на долговом рынке. Ранее ведомство допустило возможность сокращения размещений длинных облигаций. В конце июля американские власти впервые за три десятилетия покупали иену, что многие трактовали как попытку снизить давление на Японию и уменьшить стимулы к распродаже американских Treasuries ради валютной поддержки. Еще раньше использовались так называемые rate checks, когда чиновники обзванивают банки и собирают котировки по валюте, проверяя готовность рынка и одновременно посылая сигнал участникам.
Для рынка это разрыв с принципом regular and predictable, на котором Минфин США строил свою репутацию десятилетиями. Суть подхода в том, что размещение долга должно быть максимально регулярным и предсказуемым, без тактических сюрпризов. Именно эта предсказуемость делает рынок Treasuries базовым ориентиром для всего мирового финансирования. Когда власти начинают менять параметры в ответ на движение доходностей, инвесторы получают не только поддержку цен, но и новую дозу неопределенности.
Реакция была мгновенной. Доходность десятилетних бумаг в ходе торгов снизилась примерно на 6 базисных пунктов, тридцатилетних почти на 9. Базисный пункт это одна сотая процентного пункта, стандартная единица измерения на долговом рынке. Ослаб и долларовый индекс. То есть краткосрочно операция сработала, рынок принял сигнал и скорректировался в нужную для властей сторону.
Но именно здесь возникает главный спор. Операционные меры способны влиять на форму кривой доходности, то есть на соотношение ставок по бумагам разных сроков, но они не отменяют фундаментальную проблему предложения долга. За десять месяцев финансового года дефицит бюджета США достиг 1,8 трлн долларов и примерно на 5% превышает прошлогодний. Давление создают расходы на социальные программы, обслуживание долга, оборону, а впереди еще обсуждение новых налоговых послаблений.
Поэтому часть инвесторов видит в происходящем скорее попытку выиграть время, чем устойчивое решение. Если бюджетный дефицит остается огромным, а инфляция не возвращается уверенно к цели, рынок рано или поздно снова потребует более высокую премию за длинный срок. В такой логике Минфин не лечит причину роста доходностей, а сглаживает симптомы, причем за счет собственной репутации как эмитента, который обычно старается не управлять ценой своих бумаг вручную.
Есть и более широкое последствие. Когда одно из главных экономических ведомств мира начинает активно подавать рынку сигналы, участники перестают ориентироваться только на макроданные и начинают угадывать следующий шаг чиновников. Это сближает рынок госдолга с режимом постоянного тактического вмешательства, который обычно характерен скорее для кризисных периодов. Сейчас кризиса в классическом смысле нет. Именно поэтому нынешний поворот выглядит таким значимым.