Эскалация вокруг Ирана превратила Ормузский пролив в главный канал глобального риска. Нефть дорожает, энергетическая инфраструктура уже горит, а дипломатический механизм разблокировки морского трафика пока не работает.
Военный конфликт вокруг Ирана резко приблизился к точке, где геополитика напрямую переписывает энергетику, логистику и инфляцию. Президент США ужесточил ультиматум Тегерану и дал 48 часов на соглашение, которое должно включать открытие Ормузского пролива для судоходства. В противном случае прозвучала угроза новых ударов по гражданской энергетической инфраструктуре Ирана. Для рынков это уже не дипломатическая риторика, а риск физического нарушения поставок нефти и газа через один из главных коридоров мировой торговли.
Ормузский пролив в обычном режиме пропускает около пятой части мировых морских поставок нефти и сжиженного природного газа. Любое ограничение движения там быстро превращается в надбавку к цене сырья, а затем и к транспортным, производственным и потребительским ценам по всему миру. На прошлой неделе американская нефть WTI закрылась выше 111 долларов за баррель и почти удвоилась с начала года. Средняя цена бензина в США поднялась выше 4 долларов за галлон, что делает конфликт не только внешнеполитическим, но и внутренним экономическим риском.
Военная картина тоже изменилась не в пользу Вашингтона. Иран сбил два американских самолета, один член экипажа F-15E был спасен, второй числится пропавшим. Еще один самолет, A-10, по имеющейся информации, удалось эвакуировать вместе с пилотом. Это первый подтвержденный боевой эпизод потери американского или израильского самолета с момента начала ударов по Ирану в конце февраля. На фоне прежних заявлений о полном превосходстве в воздухе такой эпизод меняет восприятие конфликта и показывает, что иранская система ПВО и ракетная инфраструктура не выведены из игры.
Одновременно расширяется география ударов. Иран продолжает запускать ракеты и дроны по странам Персидского залива и Израилю. В Дубае обломки после перехватов повредили здания в деловом районе и в районе марины. В Израиле сообщалось о повреждениях парковки и нескольких зданий из-за обломков. Прямых крупных жертв в этих эпизодах не было, но для бизнеса важнее другое. Даже когда атаки перехватываются, сами перехваты создают ущерб в финансовых центрах, транспортных узлах и коммерческой недвижимости.
Удар по энергетической инфраструктуре уже перестал быть теоретическим сценарием. В ОАЭ приостановил работу крупнейший газоперерабатывающий комплекс Habshan после пожара, вызванного падением обломков. В Кувейте загорелся нефтеперерабатывающий завод Mina Al Ahmadi мощностью почти 350 тысяч баррелей в сутки. В Иране под ударами оказались нефтехимические объекты, а в районе Бушерской АЭС были поражены внешние зоны периметра. Основные участки станции, где работает российская государственная атомная компания, по имеющейся информации не пострадали. Но сам факт ударов рядом с таким объектом расширяет спектр рисков от ценовых до технологических и экологических.
Переговорная часть выглядит почти замороженной. Тегеран не принимает американские условия и выдвигает собственные, которые для США и Израиля неприемлемы. Более того, иранские военные, по данным разведывательной оценки, возвращают в строй подземные ракетные шахты и склады в течение нескольких часов после ударов. Это ставит под сомнение одну из ключевых целей кампании, а именно долговременное уничтожение иранского ракетного потенциала. Чем дольше сохраняется эта способность к восстановлению, тем выше вероятность затяжной войны на истощение.
На море формируется отдельный фронт. Иран обсуждает с Оманом режим контроля за трафиком в проливе и возможность взимания сборов с проходящих судов. Юридически пролив находится в международных водах, поэтому любые попытки установить односторонний контроль неизбежно приведут к ответу западных стран и арабских государств Персидского залива. Пока через пролив начали проходить лишь отдельные суда, включая французский контейнеровоз и японский танкер. То есть движение не остановлено полностью, но перешло в режим высокой неопределенности и повышенной страховой премии.
Параллельно идет дипломатическая мобилизация без явного лидерства США. Более сорока министров иностранных дел обсуждали варианты reopening пролива, а Бахрейн при поддержке Иордании и стран Залива продвигает проект резолюции Совбеза ООН, который должен дать юридическую основу для обеспечения безопасного прохода судов. Россия уже дала понять, что воспринимает такую инициативу как легитимацию давления на Иран и может использовать право вето. Это означает, что даже международная правовая рамка для стабилизации торговли может оказаться заблокированной.
Для мировой экономики здесь важен не только сам факт войны, а форма ее распространения. Когда под удар попадают самолеты, НПЗ, газовые объекты, порты и морские маршруты, рынок начинает оценивать не только инфляцию, но и физический дефицит энергии. В такой среде стоимость капитала, ожидания по ставкам и перспективы роста начинают двигаться одновременно в неблагоприятную сторону.
