Новый проект ФРС, FDIC и OCC — это стратегический поворот: приоритет смещается от запаса прочности банков к их доходности, кредитованию и конкурентоспособности
Американские регуляторы предложили одно из самых заметных ослаблений банковских правил со времен посткризисной реформы 2008 года. По новой схеме совокупные требования к капиталу крупнейших банков США снизятся на 4,8%, для крупных региональных банков — на 5,2%, а для банков с активами ниже $100 млрд — на 7,8%. Формально речь идет о переработке Basel III Endgame — финального этапа посткризисной банковской реформы, который определяет, как крупные банки рассчитывают риски и какой капитал обязаны держать под возможные убытки, — а также GSIB surcharge, то есть дополнительной надбавки к капиталу для системно значимых банков. По сути же рынок получил четкий сигнал: Вашингтон больше не считает автоматическое ужесточение правил безусловной нормой, как это было после 2008 года.
Ключевой момент в том, что нынешний проект практически переворачивает логику инициативы 2023 года. Тогда регуляторы во главе с Майклом Барром предлагали повысить требования к капиталу крупных банков примерно на 16% в агрегате, а сами банки предупреждали, что для части игроков рост мог дойти до 19-20%. В 2024 году после мощного лоббистского давления проект уже был смягчен до примерно 9%, но теперь произошел еще более резкий разворот — от идеи нарастить буфер к идее его сократить. Это и есть главный политико-экономический смысл новости: индустрия не просто отбила часть реформы, а фактически выиграла многолетнюю войну за пересмотр всей архитектуры надзора.
Почему это стало возможным именно сейчас? Во-первых, изменился политический цикл: администрация Дональда Трампа заняла более благожелательную к индустрии позицию, а реформу ведет вице-председатель ФРС по надзору Мишель Боуман, которая открыто говорит о необходимости “лучше калибровать” требования под реальный риск. Во-вторых, регуляторы убирают особенно болезненные для банков элементы прежнего проекта: отказываются от “dual stack”, то есть двойного расчета капитала по двум методикам с применением худшей из них, и смягчают GSIB surcharge за счет обновления устаревших коэффициентов, пересмотра учета краткосрочного фондирования и перехода к усредненным данным вместо “снимка” на конец года. Для Goldman Sachs, Morgan Stanley, JPMorgan, Citi и других глобальных банков это особенно важно, потому что именно эти механизмы делали прежний проект дорогим и непредсказуемым.
Но у победы банков есть и вторая сторона. Освобожденный капитал не обязан автоматически пойти в кредитование реальной экономики: он может уйти в buyback, дивиденды и расширение операций на рынках капитала. Reuters со ссылкой на оценки Morgan Stanley пишет, что крупнейшие банки и еще несколько крупных игроков держат около $175 млрд избыточного капитала на фоне многолетней неопределенности по правилам; оценка высвобождаемой суммы колеблется от примерно $20 млрд по расчетам Федрезерва до около $60 млрд по оценке Барра, если учитывать сопутствующие изменения. Moody’s прямо назвало падение капитала “credit negative”, то есть негативом для кредитного профиля банков, а Breakingviews предупреждает: смягчение правил скорее сделает банки крупнее и выгоднее для акционеров, чем заметно увеличит предложение кредита. Иными словами, тезис “меньше капитала = больше кредитования” пока остается политическим обещанием, а не доказанным следствием.
Шире контекст еще интереснее. После краха Silicon Valley Bank в 2023 году казалось, что США будут ужесточать надзор, особенно в части учета нереализованных убытков и процентного риска. Часть этой логики действительно осталась: крупные региональные банки все же должны будут учитывать нереализованные убытки, и именно поэтому для них внутри пакета есть локальный повышающий элемент. Но одновременно США смягчают Basel Endgame, а Европа уже ищет способы “нейтрализовать” эффект новых торговых правил Basel, поскольку боится ухудшить конкурентоспособность своих банков на фоне задержек в США и Британии. Получается, что глобальная реформа Basel III все сильнее дробится по юрисдикциям: вместо единого ужесточения мир движется к регуляторной конкуренции, где каждая сторона боится оказаться строже соседей.
Что будет дальше? Сейчас открыт 90-дневный период комментариев, и это означает новую волну лоббизма: банки будут добиваться еще более выгодной настройки деталей, а критики — напоминать о рисках частного кредита, геополитической нестабильности и возможном ослаблении страховых буферов системы. Важнее другое: пакет идет не в одиночку, а в связке с реформой стресс-тестов, которую ФРС уже в октябре 2025 года предложила сделать более прозрачной и предсказуемой, что тоже позволяет банкам точнее планировать капитал и держать меньший “запас на всякий случай”. Поэтому новость надо читать не как разовое смягчение, а как часть большого сдвига — США постепенно переходят от модели “максимальная устойчивость любой ценой” к модели “достаточная устойчивость без ущерба для прибыли, рынков и роста”. И именно это, а не сами 4,8%, является настоящей сутью.
