Иран после авиаударов сохраняет заметный ракетный потенциал, а значит премия за риск в нефти остается в цене. Судьба Ормузского пролива и санкционного режима теперь зависит от ближайших переговоров.
Новая оценка американской разведки меняет тон разговора о Ближнем Востоке. Несмотря на недели авиаударов, Иран сохраняет крупный арсенал баллистических ракет. Для финансовых рынков это означает, что премия за риск в нефтяных активах пока не исчезает, даже если официальная риторика о военном ослаблении Тегерана звучит гораздо жестче.
Картина выглядит противоречиво, но именно в этом и состоит ее рыночное значение. Значительная часть мобильных пусковых установок была уничтожена или заблокирована ударами по выходам из горных туннелей. В то же время многие системы, по текущим оценкам, остаются ремонтопригодными либо скрыты в глубоко расположенных подземных комплексах. Израильская сторона исходит из того, что у Ирана все еще более 1000 ракет средней дальности, то есть примерно половина довоенного запаса. Это уже не полноценный прежний потенциал, но и не символический остаток.
Для рынка нефти важна не только абсолютная численность ракет, но и сама возможность сохранения ударного потенциала. Даже ослабленная система способна угрожать судоходству в Персидском заливе, инфраструктуре экспорта и американским объектам в регионе. Пока такая вероятность существует, котировки энергоносителей включают надбавку за сценарий сбоев поставок. Именно поэтому сообщения о частичном разрушении иранской военной машины не приводят автоматически к полному исчезновению геополитической премии.
Следующий ключевой этап связан не с военными действиями, а с переговорами в Исламабаде. Команда американских представителей готовится к встрече, которая должна либо приблизить прекращение огня и постоянное открытие Ормузского пролива, либо вернуть рынок к сценарию затяжной нестабильности. Для второго квартала 2026 года это и есть главный бинарный фактор. Успех или провал дипломатии почти напрямую влияет на ожидания по логистике, страхованию перевозок и уровню нефтяных цен.
Иран, в свою очередь, делает центральной темой переговоров смягчение санкционного режима. Здесь важна не только отмена прямых американских ограничений, но и судьба вторичных санкций, которые бьют по иностранным банкам, трейдерам, страховщикам и судоходным компаниям, работающим с подсанкционной стороной. Именно эти механизмы создают для экономики страны настоящий внешний каркас давления. Пока он сохраняется, даже частичная деэскалация не превращается автоматически в полноценное возвращение иранской нефти и торговли на мировой рынок.
Рынки поэтому смотрят на конфликт не как на простую военную хронику, а как на цепочку взаимосвязанных экономических условий. Если пролив стабильно откроется, часть премии за риск в нефти может быстро уйти, а вместе с ней смягчится давление на импортозависимые экономики Европы и Азии. Если же переговоры сорвутся, последствия могут оказаться нелинейными. Речь идет не только о цене барреля, но и о новых перебоях в цепочках поставок, росте транспортных издержек и усилении инфляционного давления.
Даже в ослабленном состоянии Иран остается значимым игроком в архитектуре безопасности Персидского залива. Это означает, что рынку рано переходить к мирному сценарию как к базовому. Экономическая логика момента проста. Военный ущерб уже нанесен, но способность создавать риск еще не устранена. Именно между этими двумя фактами и колеблются сегодня цены на энергоносители и связанные с ними активы.
