Страны МЭА уже выпустили на рынок сотни миллионов баррелей, но запас экстренной нефти остается значительным. Это снижает риск мгновенного дефицита, однако не устраняет угрозу для логистики и цен на топливо.
На нефтяном рынке сложилась необычная ситуация. Цены растут из-за войны и угроз для маршрутов поставок, а крупнейшие экономики пытаются удержать систему от паники за счет стратегических резервов. Сейчас этот запас прочности все еще велик. У стран, входящих в Международное энергетическое агентство, остается значительный объем экстренных нефтяных резервов, включая более 1 млрд баррелей государственных запасов, даже после крупнейшего координированного высвобождения в истории.
С марта на рынок уже направлено 290 млн баррелей, а общий объявленный объем выпуска из стратегических хранилищ достигает 400 млн баррелей. Решение принималось после резкого скачка цен, вызванного войной между США и Ираном. По сути, государства временно подменяют собой недостающую часть предложения, пытаясь сгладить скачок стоимости сырья и снизить риск физического дефицита.
Важно понимать, как работает этот механизм. Стратегический резерв не увеличивает добычу и не решает проблему разрушенной логистики. Он дает рынку время. Когда из подземных хранилищ выпускают нефть, трейдеры и переработчики получают дополнительные объемы, а правительства сигнализируют, что не позволят ценам сразу уйти в разрушительную спираль. Это скорее инструмент стабилизации ожиданий, чем полноценная замена обычным поставкам из Персидского залива.
Агентство отмечает, что экспорт нефти из региона Залива остается ниже максимумов конца июня, но все еще заметно выше уровней, наблюдавшихся с начала марта до середины июня. Это означает, что поток сырья не остановился полностью. Однако тонкость в другом. Даже если нефть добывают и отгружают, узким местом становятся переработка и поставки нефтепродуктов. Именно поэтому бензин и дизель могут дорожать быстрее самой нефти.
Руководство агентства прямо говорит, что поводов для самоуспокоенности нет. На рынок давят сразу несколько линий риска. США продолжают удары по иранским целям, Иран атакует американские базы и другие объекты в Персидском заливе, а надежды на быстрый возврат к переговорам ослабли. Параллельно хуситы угрожают судоходству у берегов Саудовской Аравии, а атаки на российскую энергетическую инфраструктуру добавляют еще один слой неопределенности.
Особую тревогу вызывает морская логистика. Движение через Ормузский пролив почти остановилось. Если к этому добавятся серьезные сбои в районе Баб эль Мандебского пролива из-за действий хуситов, нефтяной рынок получит удар сразу по двум критически важным артериям. Уже сейчас отдельные танкеры, находящиеся в Красном море или направлявшиеся туда, разворачиваются назад. Для участников рынка это сигнал, что риск из гипотетического становится операционным.
Цены это подтверждают. Фронтальные контракты на WTI и Brent во вторник выросли примерно на 2 процента, закрывшись у 84,91 и 91,01 доллара за баррель соответственно. Рост отражает не столько нехватку баррелей сегодня, сколько удорожание страховки против срыва поставок завтра. На таких рынках стоимость складывается из физического баланса и оценки вероятности худшего сценария.
Природный газ на этом фоне выглядел заметно спокойнее. Фьючерсы на американский газ почти не изменились и завершили день около 2,865 доллара за миллион британских тепловых единиц. Здесь работает другая логика. Сезонный спрос на охлаждение в одних регионах США ослабевал, а в других температура оставалась умеренной. Но на рынке нефти погодные факторы сейчас уступили место геополитике.
Главный вывод для экономики прост. Стратегические резервы по-прежнему способны смягчить шок, но не могут бесконечно компенсировать разрушение маршрутов и страх участников рынка. Чем дольше сохраняется напряжение в узлах мировой морской торговли, тем сильнее будет передаваться инфляционное давление из нефти в топливо, перевозки и затем в широкий круг цен.