Краткое контанго в Brent оказалось следствием временного притока иранских баррелей и слабого китайского импорта, а не признаком устойчивого профицита. По мере возврата спроса из Китая и ужесточения санкционного режима физический рынок снова движется к дефициту.
На нефтяном рынке возник редкий разрыв между тем, что видно в бумажных котировках, и тем, что происходит с физическими баррелями. Часть трейдеров смотрит на признаки контанго в Brent, то есть на ситуацию, когда нефть с более поздней поставкой стоит дороже ближайших контрактов, и делает вывод о надвигающемся избытке предложения. Но текущая конфигурация все больше похожа не на начало длительного перенасыщения, а на краткую техническую аномалию, возникшую на фоне нескольких временных факторов.
Рост Brent с 71 до 79 долларов за баррель сначала выглядел как обычное закрытие коротких позиций после нового витка напряженности на Ближнем Востоке. Это объяснение отчасти верно. Спекулятивные участники действительно подошли к рынку с крайне медвежьим позиционированием. Доля коротких ставок у управляемых фондов поднималась к исторически высоким уровням, и любое усиление геополитического риска могло запустить резкий выкуп. Так и произошло после обострения вокруг Ирана.
Но за движением цены стоит более глубокий сдвиг в физическом рынке. Ключевой элемент этой истории связан с Китаем. После закрытия Ормузского пролива в начале марта Пекин резко сократил закупки зарубежной нефти и фактически заморозил экспорт нефтепродуктов. Для мирового баланса это было шоком. Крупнейший покупатель нефти на время исчез с рынка, что частично нейтрализовало последствия перебоев с поставками и искусственно ослабило ценовое давление.
Теперь этот период закончился. Ограничения на экспорт топлива сняты, а китайские нефтепереработчики снова наращивают внешние продажи бензина, дизеля и авиакеросина. Для этого им нужно срочно пополнить запасы сырья. Уже законтрактованы крупные объемы поставок из стран Персидского залива на июль и август. Речь идет не о косметическом восстановлении импорта, а о возвращении масштабного покупателя, который одновременно должен загрузить НПЗ и восстановить истощенные внутренние запасы.
Второй важный фактор связан с иранской нефтью, накопленной в плавучих хранилищах у берегов Восточной Азии. Весной и в начале лета на рынок вышел большой объем ранее зависших баррелей. Это стало возможным после временного 60 дневного административного послабления со стороны США, которое облегчило логистику, страхование и финансирование перевозок. В результате объем плавучих запасов иранской нефти и конденсата за июнь сократился примерно вдвое. На физическом рынке это выглядело как внезапный приток предложения.
Именно здесь возникла иллюзия избытка. Дополнительные спотовые баррели наложились на уже существующие срочные контракты и временно размягчили рынок в Азии. На этом фоне Саудовская Аравия снизила официальные отпускные цены, а передняя часть кривой Brent ослабла. Но такой эпизод не описывает новый долгосрочный баланс. Он отражает момент, когда очищение плавучих запасов совпало по времени с действием санкционного окна и слабыми закупками со стороны Китая в предыдущий период.
Теперь эта комбинация распадается. Американское послабление для иранских баррелей отменено, а морское давление на перевозки снова усиливается. Напряженность вокруг Ормуза растет. Одновременно Россия ограничила экспорт топлива после серьезных ударов по нефтеперерабатывающей инфраструктуре, и мировой дизельный рынок стал еще жестче. Даже увеличение китайского экспорта топлива в этой логике не создает излишка, а лишь частично закрывает дефицит, который образовался после падения российских поставок.
Важно и то, что старт 2026 года действительно сопровождался избытком физической нефти примерно на 2 млн баррелей в сутки. Но затем война, масштабное сокращение глобальных запасов и перебои в транспортировке через Ормуз изменили исходную точку. Если смотреть не на форму фьючерсной кривой в один конкретный момент, а на запасы и доступность реальных баррелей, картина выглядит заметно более жесткой.
Поэтому нынешний спор о контанго рискует увести рынок не туда. Бумажные сигналы еще некоторое время могут рассказывать историю о комфорте предложения, но физический рынок все настойчивее говорит о другом. Низкие запасы, возврат китайского спроса, прекращение временного доступа к иранской нефти и дефицит дизеля складываются в среду, где риск смещается в сторону нового ужесточения баланса, а не в сторону затяжного профицита.
