Сделок становится больше и они крупнее, но свободного капитала у компаний меньше. 2026 год обещает жесткий отбор транзакций и рост роли частного кредита и фондов.
Рынок слияний и поглощений зашел в 2026 год на высокой скорости. После неровного начала прошлого года, когда торговые пошлины и резкие политические решения временно охладили аппетит к покупкам и IPO, корпоративные сделки вернулись в моду. Общая стоимость M&A в 2025 году выросла примерно на 40% и приблизилась к 4,9 трлн долларов, то есть рынок оказался недалеко от рекордных уровней начала десятилетия.
Это восстановление выглядит логично на фоне более мягких финансовых условий. Снижение ставок и улучшение оценок компаний сделали крупные приобретения снова «проходимыми» для советов директоров и кредитных комитетов. Дополнительный импульс дает ИИ, потому что компании одновременно боятся отстать технологически и стремятся быстро закрыть дефицит компетенций, инфраструктуры и доступа к данным.
Но у этого цикла есть характерная особенность. Даже при желании покупать у многих корпораций меньше «свободных» денег, чем в прошлые пики рынка. Доля капитала, которую бизнес готов направлять именно на M&A, опустилась к минимумам за десятилетия, потому что деньги конкурируют между собой. Дивиденды и выкупы акций, капитальные затраты, а также расходы на исследования и разработку, особенно вокруг ИИ, вытесняют сделки из бюджетов.
Поэтому в 2026 году рынок будет жить не только ожиданиями роста, но и жесткой селекцией. Покупать будут не ради масштаба как самоцели, а там, где понятен возврат на вложенный капитал и где приобретение быстрее, чем строительство с нуля. Это особенно видно в сегментах, связанных с ИИ цепочкой поставок, от дата-центров и энергетики до полупроводников и оптимизации железа.
Большую часть прироста стоимости сделок сформировали «мега-сделки», то есть транзакции дороже 5 млрд долларов. Концентрация роста в крупных чековых размерах означает, что рынок в значительной степени зависит от решений нескольких десятков компаний и фондов, а не от массовой активности. Для инвестора это важный сигнал. Волатильность вокруг отдельных объявлений может быть высокой, а общий индекс настроений может улучшаться медленнее, чем заголовки о многомиллиардных покупках.
Ограничитель по деньгам толкает рынок к частному капиталу. Частные инвестфонды, суверенные фонды и частные кредиторы все чаще закрывают разрывы финансирования. Частный кредит, то есть займы, выдаваемые не банками, а специализированными фондами, становится отдельным источником ликвидности для сделок, потому что может быть гибче по структуре и ковенантам. При этом такой рынок тоже несет риски, поскольку оценка залогов и ликвидность в стрессовых периодах слабее, чем в банковской системе.
Еще один парадокс 2026 года связан с ИИ капитальными затратами. Гигантские инвестиции в вычислительные мощности и инфраструктуру могут одновременно стимулировать покупки по цепочке и ограничивать M&A в других сегментах, поскольку финансовый ресурс у корпораций конечен. Для обычного инвестора практический вывод простой. Рост M&A не гарантирует «легких денег» по всему рынку, но повышает ценность компаний, которые контролируют узкие места ИИ инфраструктуры, и усиливает давление на менеджмент в части дисциплины капитала.
