Рост импортных цен в феврале оказался не разовой аномалией, а итогом сразу нескольких процессов: дорогой энергии, тарифов, слабого доллара, дорогой логистики и нового витка удорожания оборудования.
В феврале импортные цены в США выросли на 1,3% за месяц — это самый сильный скачок с марта 2022 года. Важнее другое: дорожало не только топливо. Индекс цен на импорт без топлива прибавил 1,1%, а цены на капитальные товары — то есть оборудование, электронику и промышленную технику — выросли на 1,3%, что стало рекордом для всей месячной статистики с конца 1980-х. Поднялись и цены на потребительские товары, и на поставки из Тайваня, Китая и ряда других направлений. Экспортные цены США тоже ускорились, что показывает: давление идет по всей внешнеторговой цепочке, а не в одном узком сегменте.
Смысл этой статистики в том, что февраль отразил накопленный фон еще до полного разворота энергетического шока марта. За 2025 год тарифное давление в США уже успело медленно пройти по цепочке от импорта к рознице: исследование ФРС показывает, что подорожание китайских товаров шло постепенно, а минимум 30% тарифного эффекта было переложено на потребителя. UNCTAD отдельно отмечает, что мировые тарифы в 2025 году выросли, а частые изменения торговой политики усилили неопределенность и издержки бизнеса. Поэтому февральский скачок читается как результат наложения нескольких волн: старых тарифов, перенастройки поставок, удорожания комплектующих и попыток компаний заранее переложить будущие риски в цены.
Энергия стала главным ускорителем уже в марте. Международное энергетическое агентство пишет, что война на Ближнем Востоке вызвала крупнейший в истории нефтяного рынка сбой поставок, а мартовское мировое предложение нефти может сократиться на 8 млн баррелей в сутки. EIA ожидает, что Brent останется выше $95 за баррель в ближайшие два месяца, если перебои сохранятся. Для инфляции в США это важно не только через бензин: энергия входит в стоимость перевозки, химии, упаковки, пластика, удобрений и промышленного сырья. Всемирный банк уже зафиксировал рост цен на удобрения в феврале на 6,5% за месяц. Это всё очень быстро переходит в себестоимость продовольствия.
Есть и еще один слой — инвестиционный. США остаются в фазе высокого спроса на оборудование для дата-центров, полупроводников и промышленной автоматизации, и это уже видно в рекордном росте цен на импорт капитальных товаров. На таком фоне даже умеренное ослабление доллара в 2025 году повышало стоимость зарубежных поставок, а тарифы мешали бизнесу быстро найти дешевые замены. В макростатистике это сочетается с уже упрямой внутренней инфляцией: CPI в феврале держался на уровне 2,4% год к году, базовый CPI — 2,5%, а PPI ускорился до 3,4% год к году; ФРС при этом прямо говорит, что инфляция остается повышенной. Иначе говоря, импортные цены пришли не в пустое место: экономика уже была чувствительна к новому витку удорожания товаров.
Прогноз на март выглядит жестче, чем февральская картина. S&P Global в мартовском опросе зафиксировал самый сильный за десять месяцев рост входящих издержек и самый заметный с сентября 2022 года рост отпускных цен; Нью-Йоркский Федрезерв одновременно повысил оценку устойчивости инфляции в 2026 году, а GDPNow по состоянию на 23 марта все еще показывает рост экономики около 2,0% в первом квартале. Это опасная комбинация: рост не обрушился, а цены уже ускоряются. Базовый сценарий на ближайшие недели — усиление давления на мартовские импортные цены, а затем и на потребительскую инфляцию через топливо, продовольствие, промышленные компоненты и технику. Если конфликт не затянется, часть шока может сойти на нет во втором полугодии; если дорогая нефть и перебои с логистикой закрепятся, США получат не разовый всплеск, а вторую волну товарной инфляции на фоне и без того напряженной торговой среды.
