Рост США все сильнее опирается на инвестиции в ИИ, а значит становится уязвимее к сбою в технологическом цикле. Для Кевина Уорша это совпало с еще одной проблемой, всплеск цен на технику искажает ключевые инфляционные индикаторы.
Американская экономика продолжает выглядеть сильнее большинства развитых стран, но источник этой силы становится все уже. Реальный ВВП в последние кварталы рос темпом около 2 до 3 процентов, и примерно половину этого роста обеспечивал потребительский спрос. Вторую половину формировали инвестиции, связанные с искусственным интеллектом.
За два года вложения в инфраструктуру и оборудование для ИИ выросли более чем на 1,5 процентного пункта от реального ВВП. Это очень заметное смещение для столь крупной экономики. И именно в этом теперь сосредоточен риск. Если технологический строительный цикл начнет возвращаться к исторической норме, темпы роста могут опуститься ниже 1 процента или даже уйти в минус. Дальше включается второй контур давления. Слабость фондового рынка в такой ситуации способна ударить по домохозяйствам через эффект богатства и охладить потребление.
При этом нынешний ИИ-бум не создал столь же мощного прироста занятости. В обычной рецессии падение инвестиций быстро передается на рынок труда, затем на доходы и уже потом на потребление. Здесь цепочка может быть менее прямой, потому что технологический капекс не сопровождался сопоставимым расширением занятости. Получается необычная конструкция. Экономика может потерять важный двигатель роста, но рынок труда сначала почувствует это слабее, чем при классическом спаде.
На инфляционном фронте картина тоже становится менее очевидной. В апреле в индексе потребительских цен резко подорожали отдельные технологические компоненты, включая память для оборудования, где высокий спрос столкнулся с ограниченным предложением. В обычном прочтении CPI этот эффект выглядит локальным, потому что категория компьютерного софта и аксессуаров имеет небольшой вес и строится на прямых расходах потребителей.
Индекс PCE, на который ФРС ориентируется сильнее, работает иначе. Он шире по охвату и в этом случае усиливает влияние скачка цен на аппаратное обеспечение, используя его как ориентир для более широкого круга технологических товаров и услуг, чьи реальные цены могут расти не так быстро. В результате один и тот же инфляционный импульс в CPI и PCE может выглядеть по-разному. Для денежной политики это не бухгалтерская деталь, а вопрос о том, насколько шумный компонент искажает картину базовой инфляции.
Именно здесь начинается практическая интрига для нового председателя ФРС Кевина Уорша перед июньским заседанием. Он раньше высказывался в пользу альтернативных метрик, таких как trimmed-mean PCE. Этот показатель очищает индекс от самых волатильных компонентов и помогает увидеть устойчивый тренд. Если текущий всплеск цен на технологические компоненты будет интерпретирован как технический шум, реакция ФРС может оказаться спокойнее, чем того требует заголовочная инфляция.
Параллельно меняется и язык самой ФРС. Выступления членов руководства фактически указывают на то, что на июньском заседании регулятор уберет скрытый уклон в сторону смягчения. Это не обязательно означает немедленное ужесточение, но означает переход к более нейтральной подаче сигнала рынкам и меньшую готовность заранее обещать направление следующего шага.
Высокочастотные данные по рынку труда, включая низкие первичные обращения за пособием по безработице, пока не дают повода пересматривать общий макровзгляд. Но баланс рисков уже изменился. Если раньше главной темой был вопрос, заменит ли ИИ работников, то теперь на первый план выходит другой сюжет. Насколько американский рост стал зависим от одного капиталоемкого технологического цикла и как ФРС будет отделять реальную инфляцию от статистического эха этого бума.