Слабое место нефтяного рынка сейчас не добыча, а переработка. Рост атак на НПЗ, российский экспортный запрет и низкие запасы подняли ожидания по марже дизеля до уровней, которые будут давить на цены топлива и промышленную себестоимость.
На нефтяном рынке вновь дорожает не столько сама нефть, сколько способность превратить ее в нужный продукт. Goldman Sachs более чем вдвое повысил прогноз мировой маржи переработки дизеля на следующий год, указав на сохраняющийся дефицит мощностей и новые перебои в работе нефтеперерабатывающих заводов на фоне войн на Ближнем Востоке и в Украине.
Суть прогноза проста и неприятна для потребителей топлива. Банк теперь ожидает, что прибыль от производства барреля дизеля сверх стоимости Brent составит в среднем 63 доллара за баррель в США и 49 долларов в Евросоюзе. Предыдущий ориентир был гораздо ниже, 27 и 19 долларов соответственно. Такой пересмотр означает, что рынок видит не краткосрочный всплеск, а затяжную нехватку именно перерабатывающих мощностей.
Причины лежат сразу в нескольких слоях. Удары по НПЗ на Ближнем Востоке и в России сократили и без того напряженное предложение. Незапланированные остановки заводов идут примерно на 60 процентов выше сезонной нормы. Запасы нефтепродуктов снижаются даже несмотря на частичное ослабление спроса. Это очень важная комбинация. Она показывает, что предложение падает быстрее, чем спрос способен остыть.
Дизель оказался в центре этого перекоса. Для мировой экономики это один из самых чувствительных видов топлива, потому что он нужен грузоперевозкам, промышленности, сельскому хозяйству и в ряде стран отоплению. Дополнительное давление создает продленный российский запрет на экспорт дизеля до конца сентября, рост спроса в Бразилии, которая остается вторым по величине мировым импортером, и приближение зимы в Северном полушарии.
Даже там, где ситуация выглядит лучше, облегчение неполное. Экспорт сырой нефти из Персидского залива, по оценке аналитиков, восстановился до 70 или 80 процентов довоенных уровней. Но поставки уже переработанных нефтепродуктов остаются примерно на 40 процентах. Это критично, потому что сырье само по себе не решает проблему конечного дефицита дизеля, если переработка остается ограниченной.
На этом фоне геополитика снова мгновенно вернулась в цены. Нефть подорожала после удара американских сил по иранским ракетным установкам, которые, как утверждается, готовились минировать Ормузский пролив. Ответом стали иранские ракетные удары по американским целям в Иордании. Рынок вновь начал закладывать премию за риск перебоев поставок в ближайшей перспективе.
Ценовая реакция это подтвердила. Октябрьский контракт на WTI вырос на 2,8 процента до 85,76 доллара за баррель, Brent на ноябрь прибавил 1,3 процента до 90,49 доллара. Но еще показателен рост в продуктах. Сентябрьский ULSD, американский биржевой контракт на сверхнизкосернистое дизельное топливо, поднялся на 3,1 процента до 4,4937 доллара за галлон. По контрактам на октябрь движение было еще сильнее, ULSD прибавил 9 процентов.
Власти США пытаются частично компенсировать тревогу вокруг поставок обещанием пополнить стратегический нефтяной резерв сырьем из Венесуэлы. Но и здесь есть структурная проблема. Запасы SPR уже опустились до 286,8 млн баррелей, это минимум с 1982 года после очередного снижения на 3,1 млн баррелей. При этом специалисты отмечают, что заменить эти объемы тяжелой венесуэльской нефтью не получится в полном объеме, поскольку хранилища проектировались под более легкую и низкосернистую нефть. Дополнительным ограничением остаются износ и недостаток инвестиций в систему соляных каверн на побережье Мексиканского залива.
Именно поэтому рынок сегодня реагирует не на абстрактный страх дефицита, а на вполне конкретный разрыв между сырьем, переработкой и логистикой. Для нефтяных компаний это означает рост прибыли в переработке и дистиллятах. Для промышленности, транспорта и домохозяйств это означает риск дорогого топлива даже в сценарии, где сама нефть не уходит в неконтролируемый ценовой скачок.