Ормузский пролив официально закрыт, но танкеры продолжают идти через опасный маршрут у побережья Омана с отключенной навигацией. Для рынка это означает не полную остановку экспорта, а дорогой и нервный режим поставок с высокой премией за риск.
На нефтяном рынке формируется парадоксальная реальность. Формально Иран объявил Ормузский пролив закрытым для всех судов после новой волны американских ударов по его территории. Фактически через пролив продолжает идти заметный поток танкеров, только теперь этот маршрут стал полутеневым, более опасным и гораздо менее прозрачным для рынка.
Часть судов проходит вдоль побережья Омана, отключая транспондеры и электронные системы. Такой режим означает отказ от обычной навигационной видимости. Для рынка это не просто военная деталь, а проблема ценообразования. Когда движение нефти перестает нормально отражаться в судовых сигналах, трейдерам и переработчикам сложнее понимать реальный баланс поставок, а премия за риск начинает закладываться не только в фьючерсы на нефть, но и в стоимость фрахта, страхования и физической логистики.
Оценка потерь поставок остается очень крупной. Из рынка выпало около 12 млн баррелей в сутки, если считать обычный поток, который зависит от пролива. При этом часть экспорта все же проходит. Ирак, Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты суммарно, по текущим оценкам, вывозят через этот коридор около 3 млн баррелей в сутки. Это не снимает проблему, но показывает, что пролив сейчас не полностью заблокирован, а функционирует как узкий и высокорискованный канал под военным прикрытием.
Для нефтепереработки эта деталь принципиальна. Даже ограниченный скрытый поток дает шанс нарастить загрузку НПЗ и смягчить дефицит в период сезонно высокого летнего спроса. Иначе говоря, рынок живет не в режиме полного шока предложения, а в режиме тяжелого логистического трения. Именно поэтому цены на нефть реагируют резко, но не так, как в сценарии абсолютной остановки всей ближневосточной морской торговли.
Механика транзита выглядит тревожно. Судна, желающие пройти маршрут, получают инструкции через американское военное командование, после чего им сообщают координаты прохода у побережья Омана, рекомендуют отключить сигналы и двигаться в темное время суток. С точки зрения безопасности это почти предельный режим эксплуатации морского коридора. Узкий проход с двусторонним движением и ограниченной маневренностью крупных загруженных танкеров увеличивает риск столкновений даже без прямого военного удара.
Отсюда вытекает вторая рыночная проблема. Даже если баррели физически доходят до покупателей, стоимость их доставки уже меняется. Страховые ставки, вероятнее всего, будут учитывать не только угрозу атаки, но и вероятность аварии при скрытом проходе. Судовладельцы получают новую форму операционного риска, который нельзя полностью хеджировать обычными коммерческими инструментами. Это делает каждую поставку через пролив менее предсказуемой и дороже для конечной цепочки.
Политический сигнал при этом двоится. С одной стороны, Вашингтон демонстрирует, что может поддерживать частичный поток нефти и не допустить мгновенного обрушения поставок из Залива. С другой стороны, сама необходимость скрытого сопровождения показывает, насколько хрупкой стала система. За последние недели, по заявлениям американской стороны, на рынок таким образом было выведено более 100 млн баррелей, а через пролив безопасно прошли более 200 коммерческих судов. Но устойчивой нормой такую схему назвать нельзя. Это экстренный режим, в котором цена нефти определяется не только объемом добычи, но и степенью импровизации в морской логистике.