Американские индексы выросли на фоне падения нефти и более слабой инфляции производителей. Рынок отыгрывает сценарий частичной деэскалации с Ираном и снижение риска нового витка жесткой политики ФРС.
Американский рынок акций резко пошел вверх. S&P 500 прибавил 1,18%, Dow Jones вырос на 0,66%, а Nasdaq 100 поднялся на 1,81%. Для широкого рынка это стало выходом к максимумам примерно за два месяца. Главным триггером стало не улучшение корпоративных прогнозов, а ослабление страха перед затяжным военным сценарием на Ближнем Востоке.
Инвесторы отыгрывали сразу два сигнала. Первый связан с перспективой продолжения переговоров между США и Ираном до истечения текущего двухнедельного перемирия 22 апреля. Второй касается нефтяного рынка, где WTI за день просел более чем на 7%. Чем ниже вероятность длительного перекрытия Ормузского пролива и чем ниже нефть, тем легче дышится акциям. Для рынка это означает меньше давления на издержки компаний, слабее инфляционный импульс и меньше риск того, что центральный банк будет вынужден реагировать жестче.
Дополнительную поддержку дало мартовское замедление оптовой инфляции в США. Индекс цен производителей вырос на 0,5% за месяц и на 4,0% в годовом выражении, тогда как рынок ожидал 1,1% и 4,6% соответственно. Базовый показатель, без наиболее волатильных компонентов, тоже вышел мягче ожиданий. Это важный сигнал, потому что именно через цены производителей в систему постепенно проходят энергетические и сырьевые шоки. Пока этот перенос выглядит менее агрессивным, чем опасались инвесторы.
На долговом рынке реакция была логичной. Доходность десятилетних казначейских облигаций снизилась на 4,1 базисного пункта до 4,252%. Снижение доходностей означало, что часть инвесторов скорректировала ожидания по инфляции вниз. Фьючерсный рынок при этом почти не закладывает повышение ставки на заседании ФРС в конце апреля. Иначе говоря, фондовый рынок получил редкое сочетание сразу из двух благоприятных факторов. Геополитическая тревога немного ослабла, а инфляционные данные не усилили страх перед ужесточением денежной политики.
Важной частью движения стал разворот внутри секторов. Технологические мегакомпании снова тянули рынок вверх. Meta выросла более чем на 4%, Tesla, Amazon, Nvidia и Alphabet прибавили свыше 3%, Microsoft поднялась более чем на 2%. На другом полюсе оказались нефтегазовые компании, для которых падение сырья означает удар по прибыли. Бумаги Apa, Devon, Occidental, ConocoPhillips, Exxon, Halliburton, Valero и Chevron заметно снизились.
Особенно ярко отреагировали авиакомпании. Их бизнес сильно зависит от цены топлива, поэтому падение нефти почти мгновенно улучшает ожидания по марже. American Airlines подскочила более чем на 8%, Delta и Alaska Air выросли более чем на 7%, Southwest добавила более 4%, United также закрылась в плюсе. Для инвестора это напоминание о том, как быстро сырьевой фактор перераспределяет капитал между секторами даже без изменения пассажирского спроса.
На рынке были и точечные корпоративные истории. Travere Therapeutics взлетела более чем на 36% после одобрения препарата Filspari американским регулятором для части пациентов с заболеванием почек. Bloom Energy прибавила свыше 23% после расширения партнерства с Oracle в инфраструктуре для ИИ и облачных вычислений. Globalstar выросла более чем на 9% на фоне переговоров о возможном приобретении со стороны Amazon. Одновременно CarMax рухнула более чем на 15% из-за слабого квартала, а Wells Fargo потеряла более 5% после разочаровывающего чистого процентного дохода.
На заднем плане сохраняется и политическая неопределенность вокруг руководства ФРС. В Сенате готовится обсуждение кандидатуры Кевина Уорша на пост нового председателя. Внутриполитический конфликт вокруг нынешнего главы регулятора и расследования по поводу перерасхода на строительном проекте Федрезерва пока не завершен. Для рынка это не главный драйвер дня, но важный источник среднесрочной волатильности. Если тема независимости центрального банка снова выйдет на первый план, текущая эйфория из-за нефти и дипломатии может быстро столкнуться с более фундаментальными вопросами о доверии к американской денежной политике.