Экман пытается купить крупнейший музыкальный лейбл мира в момент, когда его бизнес устойчив, а рыночная оценка все еще заметно ниже ожиданий инвесторов.
Pershing Square — инвестгруппа Билла Экмана, которая давно делает ставку на крупные публичные компании и уже много лет считает Universal Music недооцененной. Universal Music Group – крупнейшая музыкальная компания мира, выросшая из активов Vivendi, с офисами почти в 60 странах и охватом около 200 рынков. Теперь Pershing предлагает за UMG €55,75-55,8 млрд: €9,4 млрд наличными и 0,77 акции новой структуры за каждую бумагу UMG, что дает оценку в €30,4 за акцию и премию около 78% к закрытию 2 апреля на уровне €17,105.
Эта история началась не сегодня. UMG вышла на биржу в Амстердаме в 2021 году с оценкой около €46 млрд, а затем рынок постепенно начал ставить дисконт к ее акциям. Сам Экман давно продвигал идею американского листинга; у Pershing было право инициировать вторичный листинг в США, и в январе 2025 года компания этим правом воспользовалась. При этом над бумагой висел крупный акционерный навес: Bolloré держала 18,43% UMG на середину 2025 года, а Vivendi на конец 2025 года – еще 9,91%. Для рынка это означало простой риск: в любой момент крупные пакеты могли давить на котировки сильнее, чем квартальная отчетность.
Главное здесь в том, что Pershing пришла не за бизнесом в спаде. По итогам 2025 года UMG получила выручку €12,507 млрд, скорректированную EBITDA €2,81 млрд при марже 22,5%; в записанной музыке показатель EBITDA-маржи составил 25,6%. За две недели до предложения компания сама объявила первый в своей истории байбэк на €500 млн и прямо сказала, что видит “meaningful dislocation” в собственной рыночной оценке. На уровне отрасли фон тоже рабочий: мировой рынок записанной музыки в 2025 году вырос на 6,4% до $31,7 млрд, а стриминг дал 69,6% всей выручки. Это уже не история про спасение актива, а история про спор с тем, как рынок его оценивает.
Почему именно сейчас? Потому что у Экмана сложилась редкая комбинация факторов. UMG уже запустила новую фазу монетизации стриминга: в 2024-2025 годах она заключила с Amazon, Spotify и YouTube соглашения в логике Streaming 2.0 — это новые подписочные уровни, пакеты с немедийным контентом, защита от фрода и более выгодная экономика для правообладателей. С другой стороны, Pershing в своей февральской презентации прямо писала, что UMG торгуется на самом низком для себя мультипликаторе — около 18x прибыли и 17x без учета доли в Spotify, а дисконт усиливают задержка листинга в США и неопределенность вокруг пакета Bolloré. Отсюда и смысл сделки: перенести центр тяжести в Нью-Йорк, поднять ликвидность, сделать историю понятнее американским инвесторам и снять часть структурного дисконта.
Значение новости шире одной заявки на поглощение. Музыкальный бизнес все сильнее выглядит как предсказуемый поток прав на контент: подписки растут, каталоги работают годами, а новые инструменты вокруг фанатов, видео и ИИ повышают ценность хитов и библиотек. Поэтому Экман фактически делает ставку на то, что UMG должна оцениваться ближе к американским медиа- и технологическим историям, а не оставаться европейской бумагой с хроническим дисконтом. Сделка пока остается предложением, и до закрытия еще далеко, но уже сейчас видно главное: рынок музыки созрел до стадии, где борьба идет уже не за артистов, а за то, на какой бирже и по какой логике считать стоимость их каталога.
