Научный консенсус однозначен: сжигание ископаемого топлива разгоняет климатический кризис. Но крупнейшие нефтяные компании планируют не снижать а наращивать добычу - пользуясь высокими ценами от войны вокруг Ирана и политическим прикрытием от Вашингтона.
Новый анализ Центра глобального климатического перехода TPI при Лондонской школе экономики показывает: Shell, ExxonMobil, Chevron и ещё семь публичных нефтяных компаний планируют в среднем нарастить добычу на 14% в период с 2024 по 2030 год. Это значительно хуже даже пессимистичного базового сценария Международного энергетического агентства (МЭА) - который уже предполагает рост добычи нефти и газа на 5,9% в этом десятилетии и ведёт к катастрофическому росту глобальной температуры на 2,9°C к концу века. МЭА сформулировало свою позицию недвусмысленно: для достижения целей Парижского соглашения по удержанию потепления ниже 2°C не должно быть никаких новых долгосрочных проектов разведки или разработки нефти и газа.
Ответ простой: потому что это выгодно. Высокие цены на нефть - частично обусловленные войной вокруг Ирана - принесли рекордные прибыли. Шесть европейских нефтяных мейджоров увеличили совокупную прибыль на 43% до $22 млрд - максимума с 2022 года. BP за последний квартал более чем удвоила прибыль. Высокая прибыль конвертируется в инвестиции в новые скважины - что ведёт к ещё большей добыче. Для руководителей нефтяных компаний максимизация акционерной стоимости является приоритетом - а не поддержание пригодности планеты для жизни.
Разворот крупных игроков: от зелёных обещаний к нефтяному «business as usual»
Показательна история BP. Шесть лет назад компания обещала сократить добычу нефти и газа на 40% и увеличить инвестиции в возобновляемую энергетику в десять раз. CEO Бернард Луни обещал что BP станет «силой добра а также поставщиком конкурентоспособной доходности».
Что произошло дальше: Луни был вынужден уйти в 2023 году. В том же году BP смягчила цель по сокращению добычи с 40% до 25%. Два года спустя компания объявила о «стратегическом перезапуске» - срезав инвестиции в возобновляемую энергетику на $3 млрд и увеличив расходы на нефть и газ до $10 млрд в год. Нынешний CEO Мег О'Нил продолжает этот курс под лозунгом «проще и сильнее» - что на практике означает возврат к нефтяному «business as usual».
Аналогичная картина по всей отрасли. Equinor из Норвегии подняла целевой показатель добычи нефти и газа на 6% к 2030 году. Бразильская Petrobras нацелена на рост добычи на 21%. В США - крупнейшем производителе нефти и газа в мире добывающем больше Саудовской Аравии и России вместе взятых - многие компании вообще не брали на себя низкоуглеродных обязательств. Exxon планирует нарастить добычу на 25% к 2030 году, Chevron - на 15%.
Шесть лет назад нефтяная отрасль была в обороне. Климатические протесты Греты Тунберг охватили улицы по всему миру. Боссы ОПЕК называли эти протесты «величайшей угрозой» которую отрасль когда-либо испытывала.
Сегодня картина изменилась. Администрация Трампа работает в интересах нефтяных компаний обеспечивая им политическое прикрытие. Инвесторы и сторонники нефтяных компаний финансируют ультраправых политиков и аналитические центры выступающие против политики нулевых выбросов. Вместо молодёжных климатических активистов улицы заполняют финансируемые промышленностью антизелёные кампании.
Всё это происходит в момент когда климатические последствия становятся всё более ощутимыми. Последнее исследование атрибуции установило что «самая суровая и широко охватившая такой большой регион Европы волна тепла» не могла бы произойти без вызванного человеком изменения климата.
Подтверждён новый Эль-Ниньо - прогнозируемый как один из самых сильных за десятилетия. Амазония готовится к новым пожарам и засухам не успев восстановиться от разрушений прошлого Эль-Ниньо. Полярные регионы столкнутся с таянием снега и льда которые обычно отражают солнечное тепло обратно в космос.
Для инвесторов ситуация создаёт структурное противоречие. Краткосрочно нефтяные компании демонстрируют сильные результаты - высокие цены на нефть конвертируются в рекордные прибыли и дивиденды. Долгосрочно накапливаются риски нескольких видов: регуляторный риск по мере ужесточения климатического законодательства, физический риск от самих климатических изменений влияющих на инфраструктуру и операции, и репутационный риск по мере роста общественного давления. Для государственной политики вопрос который поднимает материал Guardian остаётся без ответа: должны ли нефтяные компании получающие рекордные прибыли от войны и высоких цен субсидироваться государством - или платить компенсационные налоги за климатический ущерб который их деятельность причиняет?