США рассматривают возможность вернуть Турцию к покупке F-35, но путь к сделке упирается в санкции CAATSA и спор вокруг российских С-400. Если ограничения будут ослаблены, речь пойдет о многомиллиардном пакете самолетов, двигателей и сервисных контрактов.
Администрация Дональда Трампа подает все более прямые сигналы о возможном возврате Турции в программу F-35. Речь идет не о символическом жесте, а о потенциальном развороте в крупной оборонной сделке, заблокированной после закупки Анкарой российских систем ПВО С-400 в 2017 году. Теперь Вашингтон рассматривает не только продажу самих истребителей, но и более широкий пакет военного сотрудничества, включая двигатели для турецких программ боевой авиации.
Экономика этого сюжета завязана на политико-правовые ограничения. Турция попала под санкции в рамках закона CAATSA, который наказывает за существенные сделки с российским оборонным сектором. Одновременно Национальный закон об обороне США требует, чтобы Анкара прекратила владение С-400 до снятия санкций и восстановления доступа к F-35. Это не вопрос президентской воли в чистом виде. Белому дому нужно либо доказать, что юридические условия выполнены, либо убедить законодателей изменить саму конструкцию ограничений.
Поэтому нынешние заявления важны прежде всего как индикатор стадии переговоров. Вашингтон изучает, можно ли формально подтвердить соответствие Турции требованиям для продажи F-35, при этом по-прежнему настаивая на отказе от С-400. Анкара, в свою очередь, ищет компромисс. Один из обсуждаемых вариантов предусматривает технический надзор со стороны США за системой С-400, но без полного отказа Турции от самих комплексов. Для турецкого руководства это попытка сохранить критически важный элемент ПВО на случай экстренной угрозы и одновременно расчистить путь к американским поставкам.
Если такой разворот состоится, деньги пойдут по нескольким каналам сразу. Турция заинтересована в покупке 40 самолетов F-35A и 40 истребителей F-16V. Отдельно обсуждается доступ к двигателям GE Aerospace F110 для национального истребителя Kaan, а также уже одобренные экспортные поставки двигателей F404 для учебно-боевого Hurjet. Это означает загрузку для американской оборонной промышленности не в одном контракте, а в целой связке поставок, обслуживания и технологической кооперации.
Для НАТО и региональной политики эта история тоже имеет материальное измерение. Турция обладает второй по численности армией в альянсе после США и стремится использовать нынешний саммит для укрепления связей с европейскими союзниками, чьи арсеналы истощены поддержкой Украины. Возвращение Анкары в орбиту крупных американских оборонных закупок стало бы не только дипломатическим сближением, но и перераспределением оборонных бюджетов в пользу американских производителей на годы вперед.
На переговорах обсуждается не одна авиация. Турецкая сторона готова поддерживать энергетические проекты и транспортные коридоры на Кавказе и на Ближнем Востоке, способные ослабить влияние России и Ирана на региональную логистику энергоресурсов. Это придает военной повестке дополнительный смысл. сближение с Анкарой рассматривается как часть более широкой архитектуры, где оборонные контракты, энергетические маршруты и геополитическое позиционирование работают вместе.
Контекст осложняется недавним кризисом вокруг Ирана и Ормузского пролива. После войны США и Израиля против Ирана отношения Вашингтона с рядом союзников в НАТО заметно обострились. На этом фоне демонстративно теплый тон между Трампом и Реджепом Тайипом Эрдоганом выглядит как попытка выстроить хотя бы одну крупную опору внутри альянса, особенно в регионе, где переплетаются военная логистика, энергетика и контроль транзита.
Но до финальной сделки путь еще не пройден. Пока сохраняются и санкции CAATSA, и законодательное требование по С-400, любое обещание продажи F-35 остается политическим намерением, а не закрытым контрактом. Именно здесь находится главный риск. рынки и оборонные подрядчики могут видеть в этой истории новый цикл заказов, но юридический барьер все еще не снят, а без этого ни самолеты, ни сопутствующие двигатели не переходят из дипломатии в бухгалтерию.