Нефть держится у 110 долларов, потому что рынок балансирует между военной паузой и реальным дефицитом предложения. Продление послаблений по российской нефти и распродажа стратегических резервов США лишь выигрывают время, но не снимают структурное напряжение.
Нефть стабилизировалась около 110 долларов за баррель после того, как администрация Трампа отложила запланированные действия против Ирана и одновременно продлила еще на 30 дней санкционные послабления для стран, которым разрешено покупать российскую нефть и нефтепродукты. Рынок получил короткую передышку сразу по двум линиям. Военная эскалация пока не усиливается, а часть российского экспорта остается доступной для уязвимых импортеров при условии, что погрузка состоялась до 17 июня.
Это решение важно не только политически, но и чисто рыночно. Если бы на фоне конфликта с Ираном рынок одновременно получил более жесткое перекрытие российских потоков, баланс мог бы стать еще напряженнее. Сейчас Белый дом фактически признает, что в условиях военного риска слишком жесткое санкционное давление на предложение создало бы новые скачки цен. Поэтому санкционный механизм работает не как абсолютный запрет, а как инструмент с временными исключениями для тех, чья зависимость от поставок слишком высока.
Отдельный источник краткосрочного предложения для рынка дает американский стратегический резерв. На прошлой неделе из SPR, стратегического нефтяного резерва США, было изъято рекордные 9,9 млн баррелей. Общий объем запасов опустился до 374 млн баррелей, минимума с июля 2024 года. В пересчете на поток это более 1,4 млн баррелей в сутки, что выше среднего темпа предыдущих крупных распродаж. Около 60 процентов этих объемов уходит на внутренний рынок переработки, остальное идет на экспорт, в том числе европейским покупателям, которые охотно забирают специфические сорта вроде Bryan Mound Sour.
Такой темп распечатки резерва помогает сдерживать цены сегодня, но создает издержки на завтра. Ускоренное опустошение подземных соляных каверн может повредить сами хранилища. Речь идет о риске деформации и осыпания соли, то есть о снижении технической надежности инфраструктуры, которая задумывалась как запас на случай серьезных кризисов. Получается, что правительство покупает время для рынка ценой ухудшения качества страховки на будущее.
Между тем Международное энергетическое агентство предупреждает, что коммерческие запасы нефти в странах ОЭСР сокращаются очень быстро, несмотря на крупнейший в истории совместный выпуск стратегических резервов объемом 400 млн баррелей. Это означает, что даже массированные интервенции пока лишь смягчают дефицит, но не разворачивают тренд. Дополнительное давление создает блокировка Ираном ключевых маршрутов и накопление танкеров у острова Харк, главного нефтяного экспортного узла страны. Если флот не может свободно выйти, нефть физически выпадает из мирового оборота.
На стороне спроса картина смешанная. Китай в апреле снизил загрузку НПЗ до 13,3 млн баррелей в сутки, минимума с августа 2022 года, поскольку маржа переработки ушла в отрицательную зону на фоне запрета на экспорт нефтепродуктов. Это локально охлаждает спрос на сырье. Но в других частях энергосистемы идет ускорение. В США NextEra Energy и Dominion Energy договорились о слиянии на 66,8 млрд долларов, формируя одного из крупнейших игроков электроэнергетики с мощностью свыше 130 гигаватт. Логика сделки завязана в том числе на рост спроса на электричество со стороны дата-центров и ИИ-инфраструктуры.
В газе и смежных секторах рынок тоже активно перестраивается. ConocoPhillips подписала тридцатилетний контракт на поставку газа для проекта Alaska LNG стоимостью 40 млрд долларов. Caturus приняла окончательное инвестиционное решение по проекту Commonwealth LNG на 9,5 млн тонн в год после привлечения 9,75 млрд долларов финансирования. LNG Canada Phase 2 на 14 млн тонн в год рассчитывает на инвестиционное решение к концу 2026 года. Все это говорит о том, что участники рынка готовятся к миру дорогой энергии и ищут новые маршруты и виды предложения задолго вперед.
На этом фоне локальные истории становятся частью общей нестабильности. В Кении рост цен на топливо вызвал массовые протесты. Индонезия готовит ужесточение контроля над экспортом угля и пальмового масла. Венесуэла переписывает нефтяной налоговый режим, давая себе больше гибкости в ставках роялти и налога по отдельным проектам. Нигерийская Dangote судится с государством из-за лицензий на импорт бензина. Рынок нефти сейчас живет не в одном большом сюжете, а в клубке взаимосвязанных ограничений, где военные решения, санкционные исключения, запасы, инфраструктура и внутренняя политика отдельных стран одновременно двигают цену.