Мировые нефтяные резервы больше не дают прежнего чувства безопасности. Формально запасов много, но быстро доступной нефти осталось так мало, что новые интервенции лишь отложат проблему, а не решат ее.
Мировой нефтяной рынок вошел в фазу, где формально большие запасы уже не означают реальную подушку безопасности. Руководитель Saudi Aramco заявил, что глобальные резервы нефти и топлива истощены до опасного уровня и что в распоряжении правительств осталось слишком мало практически доступных объемов, чтобы долго сглаживать новые перебои поставок.
Поводом для этих заявлений стала новая волна высвобождения резервов странами G7. Они согласовали выпуск еще 100 млн баррелей нефти и топлива после мартовского обещания отдать рынку 400 млн баррелей, из которых 325 млн уже были использованы. Политическая цель понятна. На фоне войны вокруг Ирана, закрытия Ормузского пролива и угроз ограничить экспорт дизеля цены на топливо резко выросли, а правительства пытаются выиграть время.
Проблема в том, что рынок живет не номинальными цифрами запасов, а физической доступностью баррелей. Часть нефти и нефтепродуктов нельзя просто изъять без ущерба для системы хранения. В подземных хранилищах и резервуарах должен оставаться минимальный уровень, чтобы не повредить инфраструктуру. Именно поэтому из примерно 6 млрд баррелей мировых резервов реально пригодной к быстрому использованию может быть лишь десятая часть, а возможно и меньше.
Такой разрыв между учетным объемом и доступным объемом резко меняет экономику кризиса. Если раньше стратегические резервы воспринимались как надежный амортизатор, то теперь они все больше похожи на разовый ресурс, который способен провести рынок через один сезон, но не решить структурную проблему. Оценка руководства Aramco сводится к тому, что нынешние изъятия могут помочь пережить зиму, однако они не восстанавливают устойчивость поставок.
Давление усиливается с двух сторон. С одной стороны, физические поставки через Ормуз остаются уязвимыми, даже если часть потоков постепенно возвращается. С другой стороны, высокие цены на дизель и нефть разгоняют инфляцию и ограничивают пространство для центральных банков. Рынок энергоносителей снова начинает влиять не только на транспорт и промышленность, но и на траекторию ставок, доходностей облигаций и бюджетных расходов.
Даже в сценарии быстрой деэскалации восстановление резервов займет годы. На пополнение запасов, по оценке Aramco, может уйти до двух лет. Это означает дополнительный будущий спрос со стороны государств, который сам по себе способен поддерживать цены. Если к этому добавить желание стран и коммерческих компаний держать более крупные страховые объемы после пережитого кризиса, рынок получает еще один долгосрочный источник спроса помимо обычного потребления.
Отдельный сигнал прозвучал и от руководства одной из крупнейших международных нефтегазовых компаний. В ряде стран реакция на энергетический кризис выглядит слишком расслабленной, тогда как азиатские экономики уже строят более длинные планы защиты от повторения подобных шоков. Это разделение важно. Одни правительства рассматривают нынешний всплеск как временный сбой, другие как повод пересобрать стратегию резервов, импорта и генерации.
Нефть сейчас держится около 102 долларов за баррель против примерно 70 долларов до начала военной эскалации вокруг Ирана. На этом уровне цена уже отражает не только текущий дефицит, но и стоимость утраченной уверенности. Главное изменение в том, что резервный запас, который раньше воспринимался как тихий стабилизатор, сам превратился в дефицитный актив.