Рост нефти пока не превратился в рост отчетной прибыли ExxonMobil и Chevron из-за учетных эффектов по деривативам. Если Ормузский пролив останется закрытым, рынок может увидеть куда более резкий ценовой скачок.
Первый квартал для крупнейших американских нефтяных компаний оказался парадоксальным. Цены на нефть резко выросли после эскалации вокруг Ирана и почти полной остановки движения через Ормузский пролив, но квартальная прибыль ExxonMobil и Chevron снизилась. Причина не в слабом рынке нефти, а в бухгалтерской механике, которая временно скрыла часть эффекта от ценового шока.
ExxonMobil получила 4,2 миллиарда долларов прибыли, что на 45,8 процента меньше, чем годом ранее. Если убрать так называемые timing effects, то есть временные учетные эффекты по производным контрактам, прибыль составила бы 8,8 миллиарда долларов. У Chevron картина похожая. Компания заработала 2,2 миллиарда долларов, что на 36,9 процента меньше прошлогоднего уровня, а отрицательный эффект от той же учетной специфики составил около 3 миллиардов долларов.
Смысл этого расхождения в том, что нефтяные компании страхуют часть своих потоков и контрактов через деривативы, а американские правила учета заставляют отражать такие позиции в отчетности раньше, чем денежный эффект от физической продажи сырья проявится полностью. В результате рост цен на нефть может сначала ухудшить квартальный результат на бумаге, а уже потом отразиться в более сильной операционной прибыли. Руководство ExxonMobil прямо исходит из того, что эти искажения развернутся в следующих кварталах.
Глава ExxonMobil Даррен Вудс считает, что рынок еще не до конца оценил масштаб перебоев. По его логике, нынешняя динамика нефти выглядит слишком спокойной для ситуации, которую он называет беспрецедентным нарушением мировых поставок нефти и газа. С февраля котировки поднимались с середины диапазона 60 долларов за баррель до отметок выше 100 долларов в марте, но, по мнению компании, это может быть не пределом, если Ормузский пролив останется закрытым.
Пока рынок держался за счет двух буферов. Первый это коммерческие запасы нефти. Второй это высвобождение части государственных стратегических резервов. Вудс подчеркивает, что оба источника не бесконечны. Если перебои затянутся, то физический дефицит сырья будет проявляться острее, а цены могут выйти за пределы того диапазона, к которому участники рынка привыкли за последние десять лет.
Для ExxonMobil ситуация осложняется не только макроисторией, но и прямыми производственными потерями. Еще в апреле компания раскрыла, что атаки на объекты в Катаре и ОАЭ повлияли на добычу. Газовое производство ExxonMobil сократилось на 8,2 процента год к году. По объекту в Катаре сроки восстановления пока оценить сложно, поскольку оператор проекта, QatarEnergy, еще не смог провести достаточный объем работ на площадке.
Chevron описывает рынок куда осторожнее, но тревожный подтекст тот же. Глава компании Майк Вирт говорит об экстремально высокой неопределенности. В одном сценарии Ормузский пролив может открыться сравнительно быстро, и рынок вернется к состоянию, где предложение еще можно считать достаточным. В другом варианте рынок станет заметно более жестким по балансу, то есть каждая дополнительная потеря поставок будет сильнее толкать цены вверх. При этом Chevron не собирается менять долгосрочную инвестиционную стратегию и не ускоряет расходы только из-за краткосрочного ценового скачка.
Отдельной линией остается Венесуэла. Chevron по-прежнему заинтересована в укреплении своего долгосрочного присутствия в стране, но не готова увеличивать вложения, пока не прояснены базовые условия. Среди них роялти, то есть платежи государству за добычу, и механизмы разрешения споров. Это важная деталь, потому что даже на фоне высоких цен крупные нефтяные компании не спешат нести капитал туда, где правовая конструкция сделки остается неопределенной.
Рынок воспринял отчеты сдержанно. Акции ExxonMobil в ходе торгов снижались на 1,2 процента, бумаги Chevron на 1,6 процента. Для инвесторов сейчас важнее не сам квартал, а то, как долго продлится геополитический разрыв между фактическим дефицитом поставок и теми временными учетными и складскими буферами, которые пока не дают нефтяному шоку полностью перейти в финансовые результаты и цену барреля.
