Нефть растет не столько из-за дефицита сырья, сколько из-за острой нехватки дизеля и других средних дистиллятов. Это давление уже переходит в инфляцию, денежную политику и новые энергетические сделки по всему миру.
Главный двигатель нефтяного ралли сейчас не сама нефть, а продукты ее переработки. Особенно дизель. Именно сжатие предложения средних дистиллятов толкает Brent к отметке 95 долларов за баррель и делает рынок все более нервным к любому сбою. За неделю Brent прибавила около 6 процентов, и в краткосрочной перспективе заметного фактора, способного быстро развернуть движение вниз, почти не видно, если не считать разрушения спроса из-за слишком высоких цен.
В США дизель подорожал до рекордных 5,85 доллара за галлон. Это выше пика 2022 года. Запасы находятся на экстремально низких для сезона уровнях, а на Восточном побережье вообще у исторического минимума. При этом нефтеперерабатывающие заводы работают практически на максимуме. Такой набор факторов особенно опасен для экономики, потому что дизель это топливо перевозок, строительства, сельского хозяйства и значительной части промышленной логистики. Его дефицит бьет не только по энергетике, но и по инфляции издержек в целом.
Сама структура рынка подсказывает, что проблема глубже обычной волатильности сырья. Маржа переработки по средним дистиллятам, то есть разница между стоимостью топлива и сырой нефти, уже превысила цену самой нефти. Это редкий момент, когда рынок говорит очень ясно. Узкое место находится не в добыче барреля как такового, а в способности системы превратить его в дефицитный продукт, который нужен транспорту и промышленности именно сейчас.
Геополитика усиливает этот дисбаланс. ОПЕК+, вероятно, сохранит квоты на октябрь без изменений на уровне 31,01 млн баррелей в сутки. Конфликт с Ираном продолжает ограничивать возможности для наращивания предложения со стороны ближневосточных производителей и откладывает возврат части ранее сокращенных объемов как минимум до 2027 года. Одновременно Россия сохраняет запрет на экспорт нефтепродуктов, а потоки через Ормуз ослабли. В совокупности это создает давление именно на продуктовый рынок, где гибкость меньше, чем в сырой нефти.
Сигналы поступают и из Азии. Саудовская Аравия сохранила октябрьскую цену Arab Light для Азии со скидкой 2 доллара к бенчмарку Oman Dubai, что стало минимальным уровнем с 2020 года. На первый взгляд это выглядит как мягкость продавца на фоне роста цен. На деле это может быть попыткой удержать азиатский спрос и долю рынка в момент, когда переработчики сталкиваются с высокой стоимостью продуктов и напряженным балансом поставок.
Газовый рынок движется в том же направлении дефицита. Европейские фьючерсы на газ TTF поднялись выше 72 евро за мегаватт-час, до максимума почти за три года. Причина в том, что поставки СПГ из Катара буксуют, Европа и Азия все жестче конкурируют за груз, а вероятность недобора целевых запасов к зиме растет. Тайвань уже закладывает 13,3 млрд долларов на энергетические субсидии и дополнительные закупки топлива, опасаясь нехватки примерно 70 партий СПГ до конца года. Бангладеш заплатила почти 100 млн долларов за один груз по цене 28,03 доллара за MMBtu, что стало самым высоким уровнем с 2022 года.
На этом фоне даже локальные сюжеты начинают менять глобальную картину. США открывают путь к бурению в части федеральных земель в Юте. Индонезия зовет российские компании инвестировать и приносить технологии в новые нефтегазовые блоки. Нигерийская Dangote готовит крупнейшее IPO в Африке на 1,5 млрд долларов, чтобы удвоить мощность своего НПЗ. Аргентина угрожает санкциями участникам разработки месторождения Sea Lion у Фолклендов. Каждая такая история сама по себе не разворачивает рынок, но все вместе они подчеркивают, насколько сильно энергетика снова зависит от политики, логистики и доступа к капиталу.
Для финансовых рынков последствия выходят далеко за пределы нефтяных акций. Высокие цены на дизель и газ подпитывают инфляционные ожидания, повышают давление на центральные банки и ухудшают условия для отраслей с высокой энергоемкостью. Не случайно золото снизилось после сильной статистики по занятости в США и роста ожиданий повышения ставки. Энергия снова становится тем каналом, через который геополитика напрямую входит в макроэкономику.