Нефть резко выросла после новых ударов США и Ирана, угроз судоходству в Ормузском проливе и возврата ограничений на продажу иранской нефти. Рынок снова закладывает в цены риск физического и санкционного сжатия предложения.
Нефтяной рынок вновь начал закладывать в цену риск перебоев поставок. Фьючерсы на Brent и WTI выросли более чем на 5 процентов после обмена ударами между США и Ираном, а также на фоне окончательного распада режима прекращения огня. Для сырьевого рынка важна не только военная эскалация сама по себе, но и то, что конфликт снова сосредоточился вокруг Ормузского пролива, через который проходит значительная часть морского экспорта нефти.
Поводом для нового витка стала атака Ирана по американским военным объектам в Бахрейне и Кувейте. Перед этим США нанесли удары по иранским целям в ответ на нападения на коммерческие суда, проходившие через пролив. По военной версии, удары были направлены на системы ПВО, командные сети, береговые радары, противокорабельные возможности и десятки малых катеров Корпуса стражей исламской революции, которые могли использоваться для давления на судоходство.
Но рынок отреагировал не только на ракеты и корабли. Вашингтон одновременно отозвал разрешение на продажу иранской нефти на международном рынке. Это важный санкционный механизм. Если раньше действовала временная схема, позволявшая иранским баррелям оставаться в обороте, то теперь этот канал снова перекрывается. Формально такой шаг не обязательно немедленно убирает крупные объемы с рынка, особенно если часть поставок уже встроена в неформальные торговые маршруты. Однако с точки зрения ожиданий это означает возврат к более жесткому режиму ограничений.
Именно поэтому рынок нефти отреагировал сильнее, чем можно было бы ожидать только от военных сводок. Цена сырья строится на вероятностях. Если вероятность устойчивого сбоя поставок через Ормуз повышается, а иранский экспорт одновременно снова оказывается под санкционным давлением, в котировки начинает возвращаться премия за риск. Это особенно чувствительно в ситуации, когда трейдеры и так следят за балансом между ростом добычи у экспортеров и хрупким спросом в мировой экономике.
Тегеран расценил отзыв разрешения как нарушение договоренностей, достигнутых менее чем за три недели до нынешнего обострения. В иранской риторике это подается как доказательство непоследовательности американской линии и как еще один аргумент в пользу того, что временная разрядка перестала работать. Дополнительные обвинения прозвучали и в адрес Вашингтона за удары по южным районам Ирана и продолжающееся давление в регионе в целом.
На политическом уровне это закрепил и американский президент, заявивший, что прекращение огня завершено и не имеет смысла. Для нефтяного рынка подобные формулировки важны не меньше самих операций, потому что они меняют ожидания по горизонту конфликта. Одно дело краткосрочный обмен ударами, другое дело возврат к сценарию затяжного силового давления и санкционного ужесточения.
Пока нельзя утверждать, что физический дефицит нефти уже возник. Но экономически рынок начал жить так, будто вероятность такого дефицита заметно выросла. Именно это и объясняет резкий рост фьючерсов. Для потребителей энергии, транспортных компаний и центральных банков значение имеет не только фактический объем поставок, но и то, насколько долго нефть будет нести в себе новую геополитическую премию.