Администрация США обсуждает ослабление нефтяных санкций и военное сопровождение танкеров через Ормуз, пытаясь сбить ценовой шок. Нефть за день сходила выше 119 и ниже 90 долларов, а рынок закладывает и риск перебоев, и вероятность выпуска стратегических запасов.
В Вашингтоне прозвучал сигнал, что нефтяная часть санкционного режима может быть ослаблена, а проход танкеров через Ормузский пролив получит военное сопровождение. Одновременно была обозначена политическая цель удержать цены на нефть и бензин ниже, поскольку скачок котировок начал быстро превращаться в внутреннюю проблему для администрации на фоне инфляции и приближающихся промежуточных выборов. Война с Ираном стала триггером для экстремальной волатильности. В течение дня фьючерсы на нефть успели подниматься выше 119 долларов за баррель, а затем откатились ниже 90 после закрытия. Рынок отыгрывал две противоположные линии. С одной стороны, угроза перебоев поставок из-за фактической блокировки Ормуза. С другой стороны, ожидание, что крупные экономики могут синхронно задействовать аварийные инструменты, включая выпуск стратегических запасов. Ормузский пролив это инфраструктурный узел, через который проходит существенная доля мировых морских поставок нефти. Даже частичное ограничение движения действует как налог на риск. увеличиваются ставки страхования, меняются маршруты, растет потребность в флоте и в финансировании оборотного капитала для трейдеров. На этом фоне идея эскорта танкеров ВМС США выглядит как попытка снизить «премию за пролив», не дожидаясь стабилизации на земле. Параллельно обсуждается набор мер по сдерживанию цен. Внутри него упоминаются распечатка аварийных запасов, пауза по федеральному налогу на бензин, которая потребует решения Конгресса, а также участие Минфина в рынке нефтяных фьючерсов. Последний пункт особенно чувствителен, поскольку интервенции государства в производные инструменты меняют поведение участников и могут быть восприняты как попытка управлять кривой цен административно. Санкционный аспект связан не только с Ираном. Прозвучала готовность рассматривать временное ослабление ограничений, влияющих на российские нефтяные потоки, чтобы расширить предложение и охладить рынок. Здесь механика проста. если часть баррелей получает более свободный доступ к финансированию, страхованию и покупателям, то физическое предложение на «сером» рынке становится менее дефицитным, а спреды по сортам и направлениям перевозок сужаются. Но политическая цена такого шага высока, потому что санкции изначально задумывались как ограничение нефтяной выручки. Рынки отреагировали на намеки о возможном завершении войны ростом акций и снижением доходностей казначейских облигаций. В таких эпизодах инвесторы встраивают в цены вероятность того, что энергошок не закрепится. Но неопределенность остается максимальной, поскольку пролив по прежнему практически закрыт, а план обеспечения судоходства еще не оформлен. Физическая сторона кризиса уже проявилась в действиях производителей. Сообщается о снижении добычи Саудовской Аравией, а также аналогичных шагах со стороны ОАЭ, Кувейта и Ирака. Если экспортные логистические коридоры не работают, производитель вынужден резать добычу, чтобы не переполнять хранилища и не накапливать невывезенный объем. Военная риторика при этом остается жесткой. одновременно заявляется и готовность к усилению ударов при угрозе поставкам, и желание завершить операцию в обозримые сроки. Такое сочетание обычно поддерживает волатильность, потому что для рынка важно не обещание победы, а режим поставок, страховки и платежей. Пока эти элементы не стабилизируются, нефть будет жить в диапазоне, где политические заявления способны двигать цену на десятки долларов за день.