Нефть резко подорожала из-за фактической блокады Ормузского пролива и угрозы дальнейшей эскалации войны с Ираном. Рынок считает, что даже после окончания боевых действий восстановление поставок займет время и сохранит высокую премию за риск.
Нефтяной рынок снова перешел из режима тревоги в режим дефицитной паники. Майский контракт на WTI вырос на 11,42 доллара, или на 11,41%, а бензин RBOB подорожал на 6,36%. Для сырья это движение почти экстремальное, и оно отражает не только эмоциональную реакцию на новости, но и быстрое ухудшение физической логистики. Рынок исходит из того, что Ормузский пролив остается по существу закрытым, а без восстановления судоходства давление на поставки не спадет. Ключевой драйвер роста это сочетание войны и неопределенности по срокам ее влияния на транспортные маршруты. В Вашингтоне прозвучало обещание усилить военные действия против Ирана в ближайшие недели, но без ясного плана по разблокированию пролива. Для нефтяного рынка это важнее самой риторики. Ормузский пролив обычно обслуживает около пятой части мировой торговли нефтью, поэтому даже временная остановка трафика быстро превращается в глобальную переоценку доступного предложения. Краткий откат цен случился лишь после сигнала о том, что Тегеран готовит с Оманом протокол мониторинга движения через пролив. Но этот эпизод не изменил общей картины. Пролив по-прежнему не работает в нормальном режиме, производители в Персидском заливе уже сократили добычу примерно на 6%, потому что местные хранилища заполняются, а вывоз ограничен. Когда нефть нельзя быстро отправить покупателю, даже страны с большим ресурсом упираются не в геологию, а в логистику. Дополнительную поддержку ценам дает риск расширения конфликта на весь регион. Саудовская Аравия открыла американским военным доступ к базе Король Фахд, а ОАЭ обсуждают более жесткие действия по открытию пролива и пытаются добиться международного мандата на силовой сценарий. Одновременно страны региона ужесточают ограничения, а удары по соседним территориям повышают вероятность того, что война будет влиять не только на танкеры, но и на энергетическую инфраструктуру в более широком периметре. Здесь рынок начинает закладывать не просто временной шок, а затяжное нарушение цепочек поставок. Международное энергетическое агентство уже предупреждает, что даже при сравнительно скором окончании войны нормальный режим транзита не восстановится мгновенно. Часть энергетических объектов повреждена, ремонты займут время, а страховые и операционные риски останутся высокими. Для нефтяного рынка это принципиально. Даже после прекращения огня дефицит может продолжаться дольше, чем сам активный конфликт. При этом в фундаментальной картине есть и факторы, которые в обычной обстановке могли бы охлаждать рост. ОПЕК+ еще в начале марта объявил о повышении добычи в апреле на 206 тысяч баррелей в сутки, что выше прежних ожиданий. Но нынешняя война делает эту прибавку почти теоретической, поскольку часть ближневосточных производителей физически не может нарастить экспорт. Еще один сдерживающий фактор это рост объемов нефти в плавучих хранилищах. На танкерах сейчас скопилось около 290 млн баррелей российской и иранской нефти, более чем на 40% больше, чем год назад. Однако этот запас не действует как полноценный буфер, если ключевые маршруты заблокированы и санкционные ограничения сохраняются. Отдельный слой поддержки цен дает и война России с Украиной. Переговоры о завершении конфликта завершились без результата, территориальные требования Москвы остаются в силе, а значит ограничения на российскую нефть, скорее всего, сохранятся. Дополнительное давление создали атаки на российские НПЗ и танкеры, которые снижают экспортные возможности страны. В результате мировой нефтяной рынок получает сразу два военных шока одновременно, и каждый из них ограничивает предложение. На стороне потребителя ситуация выглядит не настолько драматично, чтобы сразу обрушить спрос. Запасы нефти в США на 1,4% выше среднего пятилетнего сезонного уровня, бензина на 4,2% выше, дистиллятов на 2,2% ниже. Производство в США остается близким к рекордам, хотя активность буровых лишь умеренно растет. Но эти цифры не компенсируют сбой в Ормузе. Когда под угрозой оказывается главный транспортный коридор для ближневосточной нефти, локальные запасы и постепенный рост добычи в США работают скорее как смягчение удара, чем как решение проблемы. Поэтому нынешний скачок цен это не просто спекулятивная реакция на громкие заголовки. Рынок оценивает риск долгого периода, в котором физический поток нефти будет ограничен, страхование перевозок подорожает, а любой намек на расширение конфликта будет мгновенно транслироваться в новые ценовые скачки. До тех пор пока пролив не вернется к нормальной работе, нефть останется рынком военной логистики, а не только спроса и предложения.