На рынках снова всплыл страх, который обычно проявляется в моменты политической турбулентности. Речь о том, что крупные иностранные держатели могут начать иначе относиться к американским активам, прежде всего к казначейским облигациям США. В Китае финансовым институтам рекомендовали не наращивать крупные позиции в трежерис из за вопросов волатильности и безопасности. Даже если это касается не официальных резервов, сам факт смены настроения важен, потому что он влияет на ожидания по доллару и доходностям облигаций. Трежерис это базовый актив мировой финансовой системы, на них опираются банки, фонды и корпорации при управлении ликвидностью и риском. Когда крупный покупатель становится менее активным, рынок не обязательно обваливается, но цена риска растет. Это проявляется либо в более высокой доходности, либо в более резких колебаниях, особенно если участники начинают требовать премию за политический и валютный риск. Контекст делает тему чувствительной. У США большие объемы заимствований, и устойчивость спроса на госдолг важна не только для бюджета, но и для стоимости капитала во всей экономике. Иностранные инвесторы при этом часто не «выходят» из США напрямую, а меняют поведение тоньше. Они сохраняют портфели акций и облигаций, но увеличивают валютный хедж, то есть страхуют курс доллара через форварды и другие инструменты. В результате доллар может слабеть даже без массового оттока капитала. Данные по странам БРИК выглядят как постепенное снижение интереса к американскому долгу. У Бразилии и Индии за год позиции заметно уменьшились. У Китая траектория была неравномерной, с ростом до конца лета 2025 года и последующим снижением. Это не похоже на резкую распродажу, скорее на более осторожное управление резервами и ликвидностью, иногда связанное с поддержкой собственной валюты через интервенции. Важно и то, что влияние разных стран неодинаково. Китай крупный держатель, но не крупнейший, а значит его поведение само по себе не гарантирует шок. Рынок трежерис глубокий, и в периоды роста доходностей часто находится внутренний спрос со стороны американских фондов и банков, которые готовы покупать облигации при привлекательной ставке. Поэтому более реалистичный канал влияния не «оружие в виде распродажи», а повышение стоимости хеджирования и перестройка портфелей в пользу диверсификации. Для обычного инвестора здесь практический смысл в понимании двух эффектов. Первый это чувствительность акций роста и технологического сектора к доходности трежерис, потому что ставка дисконтирования будущих прибылей растет. Второй это валютный риск. Если вы инвестируете в американские активы из другой валютной зоны, итоговый результат складывается из доходности актива и движения курса. Рост хеджирования крупными участниками делает доллар более уязвимым, а значит валютная составляющая может начать играть против инвестора. В более широком плане этот сюжет не про немедленную «потерю доверия» к США, а про цену концентрации. Мир оказался сильно перегружен американскими активами из за успеха крупнейших технологических компаний и темы ИИ, и теперь участники ищут способ сохранить экспозицию к росту, но снизить зависимость от курса и политических решений. Рынок редко делает резкие развороты без принуждения, но он умеет долго и последовательно менять структуру спроса, и это может оказаться важнее громких заголовков.
