Из-за войны в Иране рынок морского страхования перестал работать по старым правилам. Частные игроки сворачивают покрытие, тарифы взлетают. США с DFC и Chubb собирают аварийную схему для прохода судов
До конца февраля рынок жил в понятной конструкции. Судовладелец страховал корпус и механизмы, отдельно груз, отдельно ответственность, а военный риск покупал как дорогую, но стандартную надстройку. Персидский залив считался тяжелой зоной давно, однако не запредельной: страховщики брали этот риск, перестраховщики раскладывали его по рынку, суда шли по маршруту, нефть выходила в мир. До нынешней эскалации премия по war risk в заливе держалась примерно на уровне 0,25% стоимости судна. Для танкера ценой $100 млн это около $250 тыс. за рейс — неприятно, но терпимо. Когда начались реальные удары по торговому флоту и пошли угрозы движению через Ормуз, эта схема перестала быть рабочей. Дальше рынок сделал то, что делает всегда в таких историях: сначала поднял цену, потом начал отступать. А премии по военному риску подскакивали более чем на 1000%, а верхняя планка доходила до 3% стоимости судна. Для судов стоимостью $200–300 млн это уже до $7,5 млн за один проход. На момент публикаций в регионе оставалось около $25 млрд стоимости флота и порядка 1000 судов, из них примерно половина — танкеры. При таких цифрах страхование перестает быть просто издержкой рейса и становится вопросом, будет ли рейс вообще. Полис можно выписать, но он не убирает ракеты, дроны и страх экипажа зайти в узкий коридор у иранского берега. На этом фоне новость про Chubb — не частность, а признак слома всей конструкции. Компания станет ведущим страховым партнером в американской программе Maritime Reinsurance Plan, которую запускает U.S. International Development Finance Corporation, или DFC. Речь идет о перестраховочной поддержке до $20 млрд на перекатной основе. Смысл схемы простой: государство подставляет свой баланс туда, где частный рынок уже не тянет риск в одиночку. DFC — это американская государственная корпорация развития, созданная как инструмент финансирования, гарантий и страхования проектов, важных для экономических и внешнеполитических интересов США. Обычно она работает в развивающихся рынках и в политически сложных юрисдикциях; сейчас ее фактически поставили страховым буфером для Ормуза. Почему именно Chubb, тоже понятно. Это не узкий морской игрок, а один из крупнейших страховщиков мира в сегменте property & casualty, нынешний масштаб которого сложился после сделки ACE по покупке Chubb в 2016 году. Компания работает более чем в 50 странах, а по итогам начала 2026 года отчитывалась о квартальных P&C-премиях на уровне $11,31 млрд; годовой масштаб бизнеса измеряется десятками миллиардов долларов премии. Для Вашингтона это удобный оператор: у Chubb достаточно капитала, репутации и андеррайтинговой дисциплины, чтобы не просто поставить подпись, а собрать вокруг себя других американских страховщиков и пропустить через себя весь поток данных по судну, грузу и маршруту. Поэтому Chubb здесь — не витрина, а диспетчер риска. Главное в этой истории даже не сам полис, а то, что страховой рынок больше не справляется без государства. Через Ормуз в обычное время проходит около пятой части мировых поставок нефти, и любая остановка сразу бьет по сырью, фрахту и стоимости замещения баррелей для Азии. Отсюда и нерв рынка: если страховщики не дают емкость, нефть формально есть, но физически она застревает. Поэтому программа DFC и Chubb нужна не для красоты и не для поддержки отрасли как таковой. Это попытка купить хотя бы частичную проходимость маршрута, который частный рынок уже считает военной зоной. И пока война не уйдет из залива, страхование там будет стоить как участие в операции, а не как обычный морской рейс.