Нефть удерживается у локальных максимумов, потому что война вокруг Ирана ударила сразу по добыче, инфраструктуре и маршрутам поставок. Даже разговоры о перемирии пока не снимают премию за риск в Ормузе.
Нефтяной рынок живет в режиме резких разворотов, но общий уровень цен остается повышенным. Майский контракт на WTI в начале недели прибавлял около 0,7% и выходил на максимум за четыре недели. Движение вверх подпитывали жесткие сигналы из Вашингтона о готовности довести военную кампанию до конца и требования немедленно восстановить судоходство через Ормузский пролив. Позднее цены отошли от пиков, когда на столе появились обсуждения возможного 45-дневного прекращения огня. Для сырьевого рынка это типичная ситуация, когда один и тот же день вмещает и премию за эскалацию, и скидку на надежду на переговоры. Ормуз в этой истории остается ключевой точкой. Через пролив в нормальном режиме проходит около пятой части мировой нефти. Сейчас он фактически закрыт, что уже ограничивает физические поставки и повышает премию за риск во всем энергетическом комплексе. Производители в Персидском заливе вынуждены сокращать добычу примерно на 6%, потому что местные хранилища близки к заполнению. Это важный нюанс. Даже если нефть формально добыта, она не превращается в экспортную выручку, если ее нельзя быстро вывезти к покупателю. Повреждения энергетической инфраструктуры добавляют рынку нервозности на другом уровне. Более 40 объектов в девяти странах Ближнего Востока получили тяжелые или очень тяжелые повреждения, а восстановление займет время даже в случае быстрого затухания войны. Под удары попали и объекты в соседних странах. В Кувейте сообщали о пожарах на нефтеперерабатывающих мощностях после атак, в ОАЭ остановились нефтехимический комплекс в Рувайсе и крупнейший газоперерабатывающий объект в Хабшане. Это уже не просто риск будущего дефицита, а реальное разрушение производственной и логистической цепочки. На этом фоне особенно показательным выглядит ценовой шаг Saudi Aramco. Государственная компания подняла цену своей основной марки нефти для Азии на 17 долларов за баррель для майских поставок. Это крупнейший такой скачок за всю историю. Подобные движения работают сразу в двух направлениях. Они отражают физический дефицит и одновременно передают рынку сигнал, что продавец чувствует силу и не опасается потерять покупателя даже при резком удорожании. Военные действия создают и более долгий слой поддержки для цен. Удары по иранским объектам продолжаются, а восстановление пораженных подземных ракетных площадок и хранилищ показывает, что конфликт может тянуться дольше, чем рассчитывал рынок в начале. Расширяется и региональное втягивание соседей. Саудовская Аравия открыла США доступ к военной базе, ОАЭ обсуждают силовое открытие Ормуза и продвигают идею резолюции Совбеза ООН. Чем больше стран и инфраструктурных узлов вовлечено в конфликт, тем выше вероятность, что перебои в нефти окажутся не эпизодом на несколько дней, а фактором на месяцы. Формально у рынка есть и медвежьи аргументы. ОПЕК+ объявил о росте добычи на 206 тысяч баррелей в сутки в мае и в более широком плане пытается вернуть на рынок оставшуюся часть прежних добровольных сокращений. Но этот сигнал пока выглядит слабее физической реальности. Если страны региона вынуждены резать фактическую добычу из за логистики и угроз безопасности, бумажное увеличение квот не решает проблему поставок. Более того, часть дополнительного объема может просто не дойти до конечного покупателя вовремя. Есть и еще один сдерживающий фактор. В плавучем хранении сейчас находится около 290 млн баррелей российской и иранской нефти, что более чем на 40% выше уровня год назад. Санкции, блокировки и сложности с маршрутизацией превращают часть мирового сырья в запас, который существует физически, но не полностью доступен рынку. Одновременно данные по танкерам, стоящим без движения не менее семи дней, показывают небольшое недельное снижение. Это намекает, что часть объемов все же разгружается и система пытается адаптироваться. На цены продолжает работать и второй военный фронт. Переговоры о прекращении войны между Россией и Украиной фактически зашли в тупик, а удары по российским НПЗ и танкерам уже месяцами ограничивают экспортные возможности России. Новые санкции США и ЕС усиливают этот эффект. В результате мировой нефтяной рынок сталкивается сразу с двумя конфликтами, каждый из которых сам по себе поддерживал бы котировки. Вместе они создают среду, в которой даже новости о переговорах временно сбивают цену, но не убирают системную премию за риск. Для инфляции и активов это означает неприятную комбинацию. Нефть дорожает не из за одного спекулятивного импульса, а потому что под давлением оказались и добыча, и логистика, и переработка, и морские маршруты. Пока рынок не увидит устойчивого восстановления судоходства через Ормуз и снижения боевых рисков по региону, дорогая нефть останется базовым, а не стрессовым сценарием.