Brent и WTI пробили 100 долларов на фоне остановки танкерного движения через Ормуз и атак на инфраструктуру. Рынок одновременно получает физический дефицит и премию за риск, а финансовые активы уходят в режим избегания риска.
Нефтяной рынок вошел в режим шока предложения. В начале торгов Brent и WTI резко прибавили более 15% и почти мгновенно ушли выше 108 долларов за баррель. Это первое возвращение к уровню 100 долларов с 2022 года, а скорость движения стала сопоставима с крупнейшими ралли последних десятилетий. Триггером стала эскалация войны вокруг Ирана, начавшаяся с ударов США и Израиля 28 февраля и переросшая в региональный конфликт. В центре логистической уязвимости оказался Ормузский пролив, через который проходит порядка 20 млн баррелей нефти в сутки, то есть около пятой части мировой морской торговли сырьем. Трафик танкеров остановился, и на рынке одновременно возникли два эффекта: физическая недопоставка и страх дальнейшего расширения перебоев. Проблема быстро перешла от геополитики к арифметике балансов. Оценки по данным отраслевого трекинга показывают, что около 16 млн баррелей в сутки оказались «заперты» за проливом и отрезаны от глобального рынка. Когда такая доля предложения перестает быть доступной, цена перестает быть отражением маржинального барреля и превращается в премию за риск и доступ к реальному физическому объему. Военная динамика усилила риск именно для энергетической инфраструктуры. Сообщалось об атаках на НПЗ в Бахрейне и остановке крупнейшего саудовского НПЗ в районе Рас Танура, а также о форс мажоре на катарском комплексе СПГ Рас Лаффан. Для рынка важно, что это не абстрактные угрозы, а конкретные элементы цепочки поставок, которые влияют на нефтепродукты и газ, а значит на цены в разных сегментах энергии. Производители столкнулись с ограничением вывоза и начали фактически «закрывать скважины». Ирак, по оценкам, сократил добычу на 60%, Кувейт тоже начал останавливать производство. При длительной непроходимости пролива масштабы вынужденных сокращений могут увеличиваться по мере заполнения хранилищ и невозможности отправки груза, то есть проблема становится самоускоряющейся. Финансовые рынки отреагировали классическим разворотом в риск. Фьючерсы на ключевые американские индексы ушли в минус на открытии сессии, при этом сильнее просел промышленный индекс, что отражает ожидания удара по марже бизнеса и спросу. Высокая нефть одновременно поднимает инфляцию и снижает экономический рост, вынуждая инвесторов переоценивать траекторию ставок и прибыль компаний. Передача шока уже видна в потребительских ценах на топливо. Средняя цена бензина в США за неделю выросла примерно на 15% до 3,45 доллара за галлон. В макроэкономике это выглядит как налог на домохозяйства, который сжимает располагаемый доход и потребление. Для мирового баланса риски выглядят двусторонними. С одной стороны, ограничение предложения быстро поднимает стоимость энергии и разгоняет инфляцию. С другой стороны, рост цен ухудшает перспективы роста, особенно в странах импортерах, и может разрушить спрос. При сценарии многонедельной блокировки Ормуза рынок закладывает возможность движения нефти значительно выше текущих уровней, вплоть до экстремальных значений, которые будут определяться уже не только физическим дефицитом, но и тем, как долго сохранятся ограничения судоходства и ущерб инфраструктуре.